Чтение онлайн

Бык тупо уставился на Боумана. «Что у него на уме? — подумал Боуман. — Понимает ли он, что для человека это всего лишь игра в русскую рулетку, до данного момента пока удачная? Ожидает ли животное новой попытки повторить маневр, когда сможет достать меня, если я не успею бросить свое тело в другую сторону? Или надеется, что следующий маневр будет очень прост? Маневр и еще один маневр... В конце концов, — заключил Боуман, — бесполезно размышлять, здесь вступает в силу закон слепого везения, и рано или поздно, а скорее рано, чем поздно, один из этих рогов вырвет жизнь из моего тела».

Мысль о везении заставила Боумана взглянуть на барьер. Он был не менее чем в десяти футах. Боуман повернулся и побежал к нему, спиной почувствовав, что бык начал новую атаку.

...А в зоне безопасности Боумана ждал Кзерда с пистолетом под красным платком, перекинутым через руку. Кзерда знал, что Боуман не покинет арену...

Боуман развернулся спиной к барьеру, лицом — к быку. Когда животное было настолько близко, что попыталось ударить его рогами, Боуман отскочил в сторону, в результате чего бык не достиг цели, а только скользнул заостренным рогом по рукаву Боумана, не повредив ткани. Со страшной силой бык врезался в барьер, вдребезги разнеся две верхние планки. Еще какое-то время он пытался прорваться дальше, вперед, не понимая от ярости, что противник находится уже далеко позади.

Зрители зааплодировали. Улыбки вновь заиграли на лицах, и некоторые уже наслаждались зрелищем, которое поначалу, как им показалось, предвещало убийство.

С минуту бык стоял, оглушенный ударом о барьер, и мотал головой. На этот раз он решил изменить тактику: не стал атаковать с разбега, а начал медленно подбираться к Боуману. Бык продвигался вперед по мере того, как Боуман отступал назад, медленно настигая человека. А когда внезапно наклонил голову и начал атаку, то у Боумана на маневр уже не оставалось ни пространства, ни времени. И он сделал единственно возможное: когда бык попытался ударить его, он высоко подпрыгнул, упал на спину быка, а потом отлетел, кувыркаясь, в сторону, однако каким-то чудом устоял на ногах, не был ранен и лишь тяжело дышал, с трудом сохраняя равновесие.

Зрители в восхищении кричали и свистели. Они хлопали друг друга по спине. Под одеждой Пьеро скрывался великий тореадор сегодняшнего представления. Некоторым даже стало стыдно из-за того, что они поначалу усомнились в способностях такого мастера-профессионала.

Трое прикованных мужчин на нарах, две девушки и Мазэн с трепетом следили, как ле Гран Дюк нервно мерил шагами кибитку, раздраженно поглядывая на часы.

— Почему, черт возьми, Кзерда так задерживается? — Он повернулся к Мазэну: — Послушай, куда они повели Боумана?

— Я думал, ты знаешь. За ключами. И деньгами. Ты же слышал. А потом на арену.

— На арену? Зачем?

— Зачем? — Мазэн явно был сбит с толку этим вопросом. — Ты же хотел, чтобы мы... это сделали, не так ли?

— Чтобы вы сделали — что? — Ле Гран Дюк в этот момент едва сдерживал себя.

— Ну, Боумана... убрать ли...

Ле Гран Дюк схватил Мазэна за плечи и начал трясти его, что было сил, так как ярость его достигла предела.

— Почему на арену?!

— Чтобы биться с быком, конечно... С огромным испанским быком и... с пустыми руками. — Мазэн кивнул в сторону Сессиль. — А если бы он не согласился, мы бы убили ее. Как говорит Кзерда, и тени подозрения не упадет на нас. Сейчас Боуман, должно быть, уже мертв. — Мазэн в восхищении покачал головой. — Кзерда умен и хитер!

— Кзерда — чокнутый маньяк! — заорал, рассвирепев, ле Гран Дюк. — Убить Боумана? Сейчас? Пока мы не заставили его говорить? Пока я не узнал, как он вышел на нас! Не говоря уже о моих восьмидесяти тысячах франков, которые я еще не получил! Ты сейчас же пойдешь и остановишь Кзерду! Вытащи Боумана с арены, пока не поздно!

Мазэн упрямо покачал головой:

— У меня приказ Кзерды оставаться здесь и сторожить этих девушек.

— Ладно, с тобой я разберусь позже! — холодно пообещал ле Гран Дюк и повернулся к Сессиль: — Понимаете, я не могу себе позволить, чтобы меня еще раз видели вместе с Кзердой. Мисс Дюбуа, сейчас же бегите туда!

Сессиль вскочила. Ее платье арлезианки теперь уже не было так красиво, как еще недавно, но Лила сделала все возможное, чтобы оно выглядело хотя бы прилично. Сессиль пошла к выходу, но Мазэн преградил ей дорогу.

— Она никуда не пойдет, — объявил он. — Приказ, данный мне...

— Господи Боже! — прогремел ле Гран Дюк. — Ты что, не доверяешь мне?

Он грозно надвинулся на Мазэна. Цыган не успел даже сообразить, что сейчас произойдет, как ле Гран Дюк со всего размаха нанес ему удар пяткой по щиколотке, вложив в этот удар всю тяжесть своего тела. Мазэн взвыл от боли, хромая, отпрянул в сторону, хватаясь за ушибленную ногу. И в следующий момент ле Гран Дюк ударил его сцепленными руками по шее. Мазэн потерял сознание еще до того, как рухнул на пол.

— Ну, быстрее же, мисс Дюбуа, быстрее! — нетерпеливо торопил ле Гран Дюк. — Если ваш друг еще не погиб, то силы его могут быть уже на исходе.

Действительно, Боуман был на пределе. Он еще держался на ногах только благодаря огромной силе воли и необыкновенной жажде жизни. Его лицо, перепачканное песком и залитое кровью, было искажено от боли и изнеможения. Время от времени он подносил руку к левому боку, к которому страшно было притронуться. Его недавно еще броский наряд стал теперь грязным и рваным. Два длинных лоскута, болтающиеся в левой части балахона, свидетельствовали о двух удачных атаках быка, когда Боуман как никогда был близок к гибели. Он уже сбился со счета, сколько раз оказывался на песке арены, но отдавал себе отчет, что не всегда это случалось по его вине. Дважды его сбивали с ног гигантские плечи быка, а один раз он зацепил рогом его левую руку, когда Бо-уман совершал прыжок в сторону. Сейчас бык снова шел в атаку...

Боуман отскочил, но его реакция была уже не та. К счастью, бык всего лишь задел свою жертву левым плечом. Удар получился скользящим, если можно так сказать об ударе быка весом около тонны, несущегося со скоростью тридцать миль в час. Но и от этого скользящего прикосновения Боуман кубарем полетел на песок. Бык преследовал его, стараясь ударить рогами, но у Боумана еще хватало сил, катаясь по арене, избегать смертельных ударов.

Неожиданно зрители притихли: тореадор что надо, великолепный актер... но все это было слишком! Ведь никто не станет в демонстрации своего искусства заходить столь далеко, чтобы каждая минута грозила смертью. А Боуман находился в шаге от нее, а иногда и ближе. Дважды рога рвали его одежду на спине.

Оба раза он чувствовал, как они раздирают его тело, и это заставляло находить в себе силы продолжать смертельную схватку. Множество раз Боуман все увертывался и увертывался от ударов, и вот ему представился шанс, даже не шанс, а скорее полшанса, подняться на ноги. Он ничего больше не мог делать, только стоять, пьяно шатаясь. Опять зловещая тишина повисла над ареной. Приведенный в бешенство разъяренный бык несся прямо на Боумана, и казалось, на этот раз он покончит с упрямым противником. Но опять инстинктивный, неловкий, но, как оказалось, правильно рассчитанный рывок из последних сил спас человеку жизнь. Бык был настолько взбешен, что пробежал еще ярдов двадцать, прежде чем сообразил, что человека уже нет перед ним. И бык остановился.