Карающая длань
Шрифт:
– Не знаю, не считал, – пробурчал варвар, натягивая штаны. – Сотня, наверное, наберется…
– Гораздо больше! – встрял Веллан, который, прихрамывая, бродил по поляне, выискивая в разбросанных по земле вещах свое барахло. – На счету этого кровожадного дикаря, который только сейчас выучился правильно застегивать штаны, тысячи и тысячи беспощадно загубленных ни в чем не повинных душ! Не далее как вчера счет увеличился еще на двадцать… или на тридцать?
– Веллан, засунь свой поганый язык куда-нибудь подальше, а лучше всего – себе же в задницу, – мрачно посоветовал Конан.
– Ничего более остроумного ты придумать не можешь? – не мог угомониться бритуниец. – А, да ты же у нас варвар, я и забыл! Все киммерийские шуточки отдают выгребными ямами и…
– Хватит, – остановил обмен любезностями оборотень. – Я вот за свою жизнь никого не убил, и ничего, не страдаю. И мысль о человеческом мясе представляется мне отвратительной.
– С чем тебя и поздравляю, – буркнул киммериец, затягивая пояс, и вдруг разразился страшной руганью, от которой даже все еще веселившийся Эртель прекратил смеяться и с открытым ртом уставился на бушующего варвара. Сквозь густой поток брани наконец с трудом просочилась одна вразумительная фраза:
– Где мой меч?!
Тут уже все начали лихорадочно оглядываться по сторонам, разыскивая драгоценную вещь, единственную на свете способную заткнуть пасть злословящему киммерийцу. Один из тройняшек пробежался вниз по тропинке и вернулся с длинным предметом, очень напоминающим ножны.
– Кажется, это твое?
Конан почти вырвал оружие из его рук и слегка выдвинул лезвие. Его лицо озарила улыбка и он облегченно вздохнул:
– А я уж думал, придется деревню вверх дном перетряхивать…
– Конан, – подал голос изумленный Эртель. – Ты ругаешься даже изощреннее моего дяди. Никогда не думал, что подобное возможно… Хоть бы девушки постыдился, что ли!
– Он такого слова не знает, – с очень серьезным видом заявил Веллан.
– Какого, «девушка»? – мгновенно подхватил Эртель. – Вот не повезло бедняге…
– Нет, девушек он очень хорошо знает, – хмыкнул бритуниец. – Но, как всякий варвар, он представления не имеет, что такое «стыдиться»…
– Я сейчас привяжу вас обоих обратно к столбам, – с нехорошей улыбкой пообещал Конан. – И позову оборотней. Они наверняка не откажутся от дармового обеда.
– За что? – и неугомонная парочка радостно захихикала, донельзя довольная собой. – Мы же так… Пошутили! Не надо нас привязывать!
Взаимный обмен колкостями прервал радостный девичий крик:
– Дядя!
– Дочка! – только что освобожденный Эрхард крепко обнял темноволосую девушку. – Выросла-то как! Давненько же я дома не был…
– А ты постарел, дядя, – с тревогой сказала девушка, заглядывая в глаза Эрхарду.
Десятник с улыбкой пригладил седые усы:
– Я еще долго проживу, если любящий родной племянник и всякие дикари не загонят меня в гроб раньше времени. Никогда не представлял, что можно такое выдумать…
– Можно и похуже, – проворчал себе под нос Конан, искоса поглядывая на девушку-оборотня. Кажется, ее звали Селена… Начало сказываться долгое невольное воздержание, и варвар вспомнил, что в мире, кроме драк и вина, существуют еще хорошенькие женщины.
Девушка тоже порой посматривала на могучего киммерийца, рядом с которым ее далеко не хилый и слабенький братец казался просто заморышем. Рыжебородый ванир, впрочем, был еще более могуч, но вот красотой его Имир явно обделил. А Конан… ей захотелось прижаться к нему и долго не отпускать.
На полянке запахло дымом – это Гарт развел вокруг идола костер. Хальмун набрал из текущего неподалеку родника воды в котелок и теперь кипятил ее над огнем. Кашляющего Вальсо посадили поближе к разгорающемуся пламени, а когда вода в котелке закипела и забулькала, Хальмун бросил туда пригоршню сухих листьев и травок. От котелка потянуло горьковатым вкусным запахом. Достав из мешка помятую медную кружку и плеснув туда получившегося настоя, Хальмун поднес дымящийся напиток к губам Вальсо:
– Хлебни, помогает.
Зингарец, обжигаясь, выпил ароматную жидкость, благодарно кивнул и, откинувшись на спину, посмотрел в высокое осеннее небо.
– Ну, что будем делать? – задал интересующий всех вопрос Веллан, усаживаясь и протягивая руки к огню. – Нас, конечно, оставили в живых, но мне ужасно хочется кое-кому выпустить кишки. Причем немедленно.
– Предлагаю вернуться в Грейзи и отвести душу, – сказал киммериец и посмотрел на подожженного идола. – Что-то плохо разгорается…
– Разгорится, – махнул рукой Гильом, которому брат перевязывал голову.
– Нет, предложение стоящее, – задумчиво начал Эрхард. – Мне и самому нужно пару долгов вернуть… Но мы же, в конце концов, Королевская стража, а не разбойники с большой дороги!
– И первым, кого я прикончу, будет тот «музыкант», что издевался над бедной лютней, – пообещал Веллан, держа на коленях свой двуручник и заглаживая точильным бруском зазубрины на клинке. – Да что они им делали, дрова рубили или гвозди заколачивали? – возмущенно буркнул он, обнаружив на блестящем лезвии очередную царапину.
– А по-моему, надо прямиком идти в наш поселок, в баньке помыться, поесть, девушек опять же… – ухмыляясь, предложил Эртель, валявшийся на траве и покусывавший пожелтевшую травинку. – Далась вам эта несчастная деревушка!
Тут уже возмутились все, даже обычно молчавший Эмерт.
– Да, тебя к столбу не привязывали!
– И не издевались!
– Когда мы мучились, он сбежал и пиво хлестал!
– Так что закрой пасть и не вылезай, тебя не спрашивали!
– Нет, идея неплоха, но сначала – в Грейзи!..