Чтение онлайн

Позёмка замела все следы по хребту, и снег тяжёлой ослепительно белой пеленой покрыл долину, но у Каркаджу были свои приметы. Вот недалеко от вершины огромный пень, возле которого останавливалась собачья упряжка. Миско пометил пень, а на камнях и кустах вокруг ещё сохранялись незнакомые запахи остальных собак.

Обнаружив эти отметины, Каркаджу довольно зарычал. Где-то поблизости вся эта компания, конечно, останавливалась на обед или ужин. Возле таких мест ему не раз случалось находить лакомые кусочки. Он бежал без остановки, пока не добрался до перевала. Внизу завывала пурга; было похоже, что это ревёт огонь, прочищая засорённую трубу. Перед ним, объятое бурей, лежало Ущелье Ада.

На перевале Каркаджу обнаружил место, где закусывали Коби и Смельц. Он сунул нос в жестянку из-под печенья и принялся разгребать снег; выкопал спитой чай и попробовал его. Но чай не пришёлся ему по вкусу, и Каркаджу снова тщательно закопал его. После получасовых поисков ему удалось обнаружить только огрызок печенья. Пустую жестянку он отнёс подальше и закопал. Каркаджу не смог бы объяснить, зачем ему понадобился этот блестящий кусочек жести. Он просто поступил так, как поступали все росомахи с тех пор, как первая из них — злобная, косматая и вооружённая острыми зубами и когтями — выпрыгнула на землю из заколдованных лесов Великого Духа.

Каркаджу уселся спиной к метели — нужно было как следует обдумать все возможности раздобыть еду. Обострённый слух прекрасно различал голоса стихии, и кровь бежала быстрее по жилам, когда вихри снега и измельчённого льда налетали на него. Он мог бы бежать по подветренной стороне, но не хотел. Пусть-ка попробует ветер смести его!

Но вот, заглушая вой пурги, раздался страшный гул. Каркаджу тотчас же присел. Гул затих, потом послышался снова и стал нарастать, пока не превратился в сплошной рёв. Где-то поблизости начался снежный обвал. Прямо у него под ногами дал трещину громадный снежный карниз, нависший над обрывом. Низкорослые сосны и приземистые пихты, росшие у подножия скалы, не смогли сдержать все эти тонны льда и снега. Снежная лавина, шириной больше километра, тронулась и медленно поползла вниз. Сначала трещина была всего лишь в несколько сантиметров, затем с полметра; движение лавины было едва заметно. Внезапно трещина превратилась в зияющую пропасть, и лавина поднялась одним концом в воздух, похожая на лезвие гигантского ножа.

Каркаджу внимательно слушал, но не двигался с места. Здесь, на вершине, он был в безопасности, зато там, на тропинке, по которой он только что взбежал наверх, царили смерть и ужас.

Первый километр своего пути лавина стремительно неслась вниз по обрыву, вздымая тучи снега, завывая и шипя. Но вот она ударилась о покрытый лесом и усеянный валунами склон, находившийся прямо под обрывом. Вой и шипение перешли в скрежет и грохот, потрясшие все ближние горы. Огромные деревья вздрагивали и падали вниз, с тем чтобы снова подняться, как привидения, в бурлящей массе. Величественная скала, веками стоявшая на этом месте, исчезла под бешеным напором и превратилась в гальку и песок, которые осядут со временем на дно Злюки.

Лавина неслась вниз по склону, с каждой секундой набирая скорость. Никакая сила в мире не могла бы теперь задержать её, и никто, попавший в этот кипящий водоворот, не вышел бы из него живым. Белая пелена, всего лишь несколько часов тому назад покрывавшая долину, превратилась в грязную массу камней и вывороченных с корнем деревьев.

Каркаджу наблюдал за обвалом и вызывающе рычал. Даже пред лицом ужаса, объявшего снежное царство, он не испытывал страха, он по-прежнему готов был помериться силами с кем угодно — хоть с разбушевавшейся стихией. Клокочущее чудовище скрылось во мраке, и ветер унёс с собой рёв лавины и скрипучие стоны исковерканных елей и сосен. Каркаджу встал и направился вниз, в Ущелье Ада.

Далеко в долине, на пути лавины, притаилась хижина Гранитного Утёса со своими спящими обитателями. Мистер Джим спал плохо. Он переел подслащённого мяса, и его мучили кошмары. Несколько раз он начинал рычать во сне и вытягивал громадную лапу, отмахиваясь от нападающего на него призрачного чудовища. Гранитный Утёс спал крепчайшим сном человека, который провёл весь день на чистом, морозном воздухе и совершил исключительно трудный переход. Красный Журавль с головой укрылся одеялом, спасаясь от храпа и рычания Мистера Джима.

Сновидения Мистера Джима становились всё более беспокойными. То перед ним вставала стена водопада, то на него рушилась скала. Он всё чаще рычал и вертел огромной головой. Ужас надвигался на него с гулом, от которого тряслась земля. Медведь зашевелился, потом снова лёг. Он перевернулся на бок, чтобы не так давило на желудок.

Чуть повыше хижины повалился последний ряд ёлок. Деревья ломались с треском и стонами. Цела осталась только небольшая группа их справа от хижины, там, где лавина обогнула выдававшийся край скалы. Грязный, бурлящий поток, как страшный сон, ринулся на просеку.

Мистер Джим пошевелился и поднял голову. Хижина содрогалась. Его сон, оказывается, был не просто сном. Медведь вскочил и стал озираться по сторонам, хлопая глазами. Хижина затряслась. Со страшным рычанием Мистер Джим прыгнул к Гранитному Утёсу и так толкнул его, что тот вылетел из одеял.

Гранитный Утёс мгновенно проснулся. Через секунду он тряс за плечо Красного Журавля.

— Обвал! — крикнул он.

Оба вскочили и стояли в темноте друг против друга.

— Убегать бесполезно! — крикнул в ответ Красный Журавль.

— Останемся здесь! — закричал Гранитный Утёс, и руки их встретились.

В этот момент что-то громадное протиснулось между ними. С треском ломалось дерево. Оба охотника инстинктивно вцепились в густой мех Мистера Джима. Страшный удар потряс хижину, и Мистер Джим кинулся вперёд. Он вышиб дверь, как будто это была спичечная коробка, и выпрыгнул наружу.

От смолотых в порошок камней в воздухе пахло серой. Вокруг них кружились грязные смерчи. Хижина поднялась в воздух и исчезла. Только благодаря своей невероятной силе Мистер Джим смог удержаться сам и удержать своих друзей, иначе их закружило бы в том же водовороте, что и хижину. Он не мог двигаться против стремительного потока лавины, но прыгал вместе с ней вниз по склону и через просеку.

Вековая ель, потерявшая все свои пышные ветви, с начисто ободранной корой, поднялась и рухнула с треском, чуть не задев их. Мистер Джим то нырял в несущуюся массу, то выпрыгивал из неё. Один момент казалось, что он не справится. Он был избит, на нём не осталось живого места, но он не сдавался.

Скала, расколовшая лавину, спасла охотников. Мистер Джим пробился туда, где сохранялась полоска нетронутого снега, и остановился. Гранитный Утёс разжал одну руку и стал шарить вокруг.

— Ты жив, Красный Журавль? — спросил он, стараясь перекричать вой ветра и рёв лавины.