Чтение онлайн

– Так ты ангел-хранитель, что ли?
– неуверенно спросил Витя.

– Ну да, - тяжело дыша, ответил Аполлон, - хотя, я предпочитаю - наставник. Как-то солиднее звучит, согласись.

Аполлон крутанулся на месте на триста шестьдесят градусов и смачно ударил ногой нарисованную на груше морду, издав победный клич.

– А я помню, как ты мне в детстве мерещился, - робко продолжил Витя, болезненно улыбнувшись.

Аполлон остановил неравный бой с наглой рожей и вновь повернулся к Вите, часто-часто дыша.

– Вообще-то не мерещился, а пытался на контакт выйти, - возмущенно произнес он, наклонившись вперед и пытаясь восстановить дыхание.
– А ты зачем-то обо мне начал всем подряд рассказывать, и сам знаешь, что из этого вышло, - выдохнул он и выпрямился, глядя на смущенного Витю.

– Так получается, я тебя на самом деле видел, а мне не верил никто!
– с горечью воскликнул Витя, часто задышав от нахлынувших воспоминаний из детства.

Сколько же раз он рассказывал бабушке и деду, что к нему в комнату приходит неизвестный дядя, улыбается и играет с ним в разные веселые игры, сколько слез он пролил, доказывая, что это вовсе не сон, как утверждала бабушка, а всамделишный дядя.

А этот дедушкин друг - бородатый старичок в больших очках, который приходил к ним домой и задавал Вите какие-то глупые вопросы, просил рассказать ему про того самого дядю из сна, а после долго разговаривал с бабушкой и дедом на кухне за закрытой дверью!

Витя видел, как, вытирая бегущие слезы, бабушка благодарила бородатого незнакомца, провожая его в прихожей, и как дед нервно жал ему руку, обещая выполнить все, о чем они договорились. А после визита бородача Витю перевели на домашнее обучение и каждый день бабушка просила пить горькие витамины, уверяя, что от них Витя станет большим и сильным.

– Вот поэтому-то мы временно назначили тебе другого наставника. Ну, знаешь, такого, в классическом, как говорится, варианте. Чтобы просто был рядом и, особо не отсвечивая, выполнял свои профессиональные обязанности и, соответственно, перенесли этот наш с тобой разговор, - примирительно ответил Аполлон, многозначительно глядя на Витю.

– Какой еще разговор?
– с опаской спросил Витя, вжимаясь в стул.

Аполлон вытер со лба пот и стал серьезным. Подняв с пола плащ, он по-королевски гордо накинул его, пристегнув золотой брошью, водрузил на голову золотой венок и, как заправский актер, замер в драматичной позе, пронзая Витю не менее драматичным взглядом.

Витя съежился на стуле, глупо улыбаясь и вконец растерявшись.

– Серьезный! Серьезный разговор, Витенька!
– пафосно произнес Аполлон.

Медленно и важно он подошел к окну, встал вполоборота и, скрестив руки на груди, сосредоточенно посмотрел куда-то вдаль. Витя повернулся в сторону Аполлона и молча ждал объяснений.

Аполлон какое-то время стоял, напряженно всматриваясь в одному ему видимые пространства, и Вите даже показалось, что он забыл о его, Витином, существовании.

Наконец, вернувшись из поглотивших его далей, Аполлон перевел туманный взгляд на подоконник и хотел уже было начать свой серьезный - это было очевидно - рассказ о чем-то определенно важном, но тут заметил стоявший на нем большой оранжевый кактус в горшке.

Кактус этот больше десяти лет был домашним любимцем Вити. Какого-то необычного сорта, он должен был - по уверениям соседки тети Маши, что впихнула его бабушке перед переездом - зацвести пурпурным цветком невиданной красоты, но, почему-то так ни разу и не зацвел, разочаровав и без того не очень любившую кактусы бабушку.

Витя не позволил ей избавиться от кактуса-неудачника, забрал его к себе в комнату и был единственным, кто верил, что Жорик - так он его назвал - все-таки подарит этому миру свой цветок.

Он разговаривал с ним, когда было совсем одиноко, жаловался на несправедливость деда после очередной стычки или, наоборот - подбадривал колючего друга, уверяя, что тот вовсе не бесполезная колючка, как называла его бабушка, а очень даже интересное и непохожее ни на кого растение.

– Какая прелесть!
– восхищенно воскликнул Аполлон, всплеснув руками и склонившись над Жориком, с интересом рассматривая его со всех сторон.
– Главное - не залить. Кактусы этого не любят, - поучительно продолжил он, любуясь Жориком.

Улыбаясь по-детски искренне и радостно, Аполлон повернулся и посмотрел на Витю, который, не проронив ни звука, в небольшом замешательстве наблюдал за странным отступлением от обещанного серьезного разговора.

Аполлон резко посерьезнел, прокашлялся, театрально нахмурил брови и, скрестив на груди руки, гордо выпрямился.

– Знай, Виктор, я пришел к тебе с важной вестью! Час пробил, мой мальчик! Пора!
– торжественно произнес он.

Витя съежился еще больше и, выпучив глаза, смотрел на Аполлона.

– Куда?
– выдавил он из себя.

Этот, казалось бы, вполне себе логичный вопрос почему-то совершенно сбил Аполлона. За считанные секунды его пафос скис, и он растерянно замолчал, глядя на Витю.

– Да ты не понял! Не пора, в смысле, куда-то, а пора, в смысле, что время пришло, - скороговоркой произнес он после небольшой паузы, расстроившись, что такой грандиозный момент был напрочь запорот глупым Витиным вопросом.

Он многозначительно смотрел на Витю, ожидая, когда же выданная информация дойдет до тупившего немного парня.

– Какое время?
– виновато проскулил Витя, не понимая ничего, кроме того, что он явно спрашивает что-то не то, разочаровывая тем самым своего собеседника.

– Ну, время! Время открыть свой дар миру, - почти плача от досады, произнес Аполлон.

– Какой еще дар?
– хриплым шепотом спросил Витя, чувствуя, как его сердце опять начало заходиться учащенным стуком.

Аполлон вновь принял торжественную позу, и его плащ заколыхался. Вокруг него вновь появилось странное свечение. Он медленно взлетел над полом и указал гордо вытянутой вперед рукой в сторону входной двери.