Чтение онлайн

— Понимаю, — слабым голосом отозвалась девушка.

Видно было, что говорить ей больно и трудно, судя по всему, горло распухло от отёка, вызванного отравой. Но живой взгляд оставался по-прежнему ясным.

— Госпожа, — продолжила она, — Вы, скорее всего, мне не поверите. Но этот человек сам принёс то вино, что мы пили. Он сказал, что вкус просто невероятный, и я что никогда его не забуду. Но я ничего, ничего туда не добавляла.

Тьярви закашлялась, прикрывая рот ладонью, и Мейдж успокаивающе похлопала её по второй руке, бессильно лежащей на коленях.

— Я тебе верю, — успокоила госпожа свою бывшую пташку.

Но девушка не унималась:

— Я не хотела пить сразу, но он настаивал! Сказал, что сегодня благословенный день его рождения, и это непременно надо отметить. Госпожа, я не хотела, я правда не хотела, чтобы так вышло.

Мейдж нахмурилась. Благородный Бартоломео Рицхе родился на излёте зимы, пять с лишним месяцев назад. И уж точно не жарким летом. Значимые для клиентов даты, она, разумеется, не помнила. Но Рицхе отмечал празднование с таким размахом, что не знать, когда у него день рождения, могла только новенькая.

Решив лишний раз не беспокоить Тьярви, она ещё раз уверила ту, что не сердится.

— Всё хорошо. А теперь лежи, отдыхай. И постарайся вести себя тихо. Чуть позже тебя зайдёт навестить один уважаемый господин. Он задаст пару вопросов и отвезёт в безопасное место. Отвечай ему так, как отвечала бы мне лично. Ничего не бойся. И пусть твоя жизнь сложится удачнее, чем некогда сложилась у меня.

Госпожа Мейдж встала и направилась к выходу. И за спиной услышала прощальное:

— Да пребудет с вами благословение Индра, милостивая госпожа.

Не Индра. Индр. Именно так принято говорить в империи, в отличие от королевства.

От этих слов у Мейдж, а, точнее, госпожи Ки Рей Лянь, пробежали по спине мурашки, но она, выходя за дверь, не задержалась и не оглянулась.

То, что мертво, должно мёртвым и остаться. Даже если оно вдруг оживёт.

Рыжую весёлую белокожую Тьярви она уже больше никогда не увидит. Так же как и не менее смешливую и сообразительную смуглянку Райну.

В коридоре, по счастливому совпадению, которому госпожа Мейдж уже не удивилось, она столкнулась с Иннуар и следующими за ней господами Аруной и Кэйто, которые прибыли почти одновременно. И незамедлительно пожелали осмотреть комнату, где всё случилось.

Отослав Иннуар заниматься текущими делами, и оставшись наедине с господами, Мейдж поведала обо всём, что узнала от Тьярви, не преминув отметить странности с датами рождения пострадавшего. Ещё вчера, выслушав исповедь Тори, которую привёл Кэйто, она убедилась, что любая деталь может иметь значение, пусть на первый взгляд самая незначительная.

Одобрительный кивок Кэйто и лёгкая улыбка Аруны подтвердили, что она всё сделала правильно.

Аруна, протянув руку, забрал у госпожи Мейдж опустевший флакончик с антидотом.

А затем, склонив голову и словно прислушиваясь к невидимому тиканью часов, повернулся к Кэйто. И спросил, казалось бы, невпопад:

— Господин дознаватель, если бы перед вами стоял выбор: верность клятве или благополучие сразу двух государств, как бы вы поступили?

Кестрель ни на секунду не задержался с ответом:

— Это не выбор. Это один единый сосуд, где на поверхности — клятва, а в основе — мир.

— Что ж, это весьма неплохая линия вероятностей. Продолжайте, господин дознаватель.

И он отошёл в сторону, не мешая имперской ищейке делать свою работу. И непринуждённо устроился на краю стола, болтая ногой. Мейдж, последовав его примеру, тоже уселась, но на кресло, стоящее у стола, и приготовилась ждать.

Кэйто управился быстро. Он внимательно осмотрел чаши, из которых пили мужчина и женщина, поставив их рядом друг с дружкой. Сравнил цвет капель, покрутил чаши в руках. Вопросительно поднял бровь, приметив, что потёки на стенках чашах отличались. В той, из которой пил Бартоломео, жидкость была чуть темнее и гуще, чем в предназначенной для Тьярви. Оглядевшись, кестрель нашёл стоящий на отдельном столике нетронутый кувшин с сиропом и вазу, полную прохладной воды. Уточнил, была ли они на момент происшествия в комнате, и получив утвердительный ответ, налил в одну из чаш сначала вино, а затем сироп. Покрутил. Затем поискал и нашёл на полу, неподалёку от места, где лежала опрокинутая чаша мужчины, соломинку, погрузил её в чашу с вином и сиропом и на мгновение задумался.

— Единый сосуд, значит? Если я правильно предполагаю, то в вазе, до того как растаять от жары, были кубики льда. А мужчина пил свой напиток охлаждённым и через соломинку. Вы разрешите мне поговорить с пострадавшей и подтвердить или опровергнуть эти подозрения?

Госпожа Мейдж, само собой, разрешила. И попросила в ответ позаботиться о девушке.

— Знаете, господин кестрель. Ещё год назад я считала вас моим самым опасным врагом. Но сейчас я доверяю вам больше, чем самой себе, пусть даже это не делает нас друзьями или хотя бы напарниками. И почему-то мне кажется, что вы выполните эту мою маленькую просьбу, хотя ничем мне не обязаны, скорее, напротив. Во имя Индра.

Она печально улыбнулась и испросила соизволения оставить уважаемых господ:

— Мне необходимо время на то, чтобы кое-что подготовить. Для господина Аруны, и для вас, достопочтимый Кэйто Шуань. Пусть это и не будет полноценной платой за ту неоценимую помощь, что вы мне оказали, но моей душе станет немного легче, когда я верну то, что мне никогда не должно было принадлежать.

— Вот и отлично, — хлопнул в ладони Аруна, вскакивая со стола, — значит все мы встретимся в моём особняке примерно через три часа. В конце концов, уважаемому Кэйто понадобится время, чтобы отвезти пострадавшую к лекарям Индры и вернуться, а госпожа Мэйдж ещё должна сделать некоторые распоряжения, не так ли?

Распростившись с хозяйкой "Затейницы Джеймисин" на втором этаже, господа спустились на первый, где Аруна нырнул в пышущий жаром раскалённый воздух улицы, а Кэйто направился проведать раненую пташку.

Перемежая слова кашлем, Тьярви подтвердила догадки кестреля: клиент, сетуя на жару, и впрямь сделал себе двойной напиток, налив снизу сироп со льдом, а сверху вино. И пил из соломинки так, чтобы не касаться губами кубиков льда. В итоге большая часть отравы осталась не выпита и расплескалась при падении.