Чтение онлайн

Внезапно ее неодолимо потянуло пойти за ним.

Он только что уселся за стол, и Римус стоял за спинкой его стула, когда она ворвалась в комнату. Нилд поднял глаза в немом вопросе. Она остановилась, как вкопанная. Невероятно. Этот человек не был Робертом Мендвиллом. Но эта спина, эта характерная осанка…

— Оставь нас, Римус, — коротко приказала она.

Негр заколебался, и его неожиданная нервозность послужила верным подтверждением ее подозрений. Римус покосился на незнакомца, показав белки глаз и, видимо, ожидая от него дополнительных указаний.

— Делай, что велят, — прозвучал гнусавый голос; Римус стушевался и нехотя вышел.

Когда они остались вдвоем, Миртль, борясь с охватившим ее волнением, приблизилась к самому столу и, стараясь говорить спокойно, спросила:

— Что все это значит, Роберт?

— Я уже сказал тебе, мадам, меня зовут Джонатан.

— Вам ни к чему повторять эту ложь, — ответила она. — Я узнала вас. Не пойму, что вы с собой сделали, но в том, что вы — Роберт Мендвилл, я уверена так же точно, как в том, что я — Миртль Лэтимер.

Он мягко улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы, блеснувшие в черном клубке бороды, и покачал головой:

— У тебя разыгралась фантазия, мадам. Говорю тебе, я — Джонатан Нилд, плантатор, и приехал сюда к сэру Эндрю Кэри по делам торговли.

— Ах, вот как! И чем же вы торгуете?

Она прищурилась, словно целясь из пистолета, и явная насмешка, сквозившая в ее словах и свидетельствующая о ее осведомленности, немного его насторожила. Но на его поведении это заметно не отразилось.

— Табаком, мадам. Я табачный плантатор из Вирджинии.

— Из Вирджинии. С таким произношением?

— Родился я не в Вирджинии, мадам.

— Первое правдивое слово, которое вы произнесли. Я достаточно хорошо знаю, где вы родились, и мне достаточно хорошо известно, чем вы торгуете с моим отцом. — Краска негодования залила ей щеки. — Теперь я понимаю, почему он вдруг проявил интерес к Гарри и зачем все эти вопросы об армии Линкольна, ее численности и количестве пушек. Вы — шпион, капитан Мендвилл. Вот торговля, которую вы ведете.

— Мадам, твои оскорбления меня не задевают, поскольку меня не касаются. Ты спутала меня с кем-то другим и нелепо упорствуешь в своем заблуждении.

Миртль топнула ногой.

— Хорошо же. Вам будет предоставлена возможность убедить в этом губернатора.

Угроза, к ее удивлению, на него никак не подействовала. Он развел руками и сказал с мягкой укоризной:

— Я уже сделал это, мадам. Чужеземцы не имеют права свободного въезда в эту страну, пораженную проказой безбожной войны. Ваш губернатор уже вызывал меня, и документы, удостоверяющие мою личность, лежали перед ним. Уверяю тебя, мадам, они его вполне удовлетворили.

Миртль чуть подалась вперед.

— Может быть. Но так ли они безупречны? А их изучат заново и гораздо более тщательно, как только я скажу губернатору, что узнала в вас Роберта Мендвилла.

— Надеюсь на усердие помощников губернатора, мадам. А ты совершишь бесполезную глупость.

— Даже если я предложу им сбрить вашу бороду и отмыть лицо?

Последовало молчание, в продолжение которого темные глаза задумчиво изучали Миртль; она была решительна и тверда. Он вдруг пожал плечами и рассмеялся, сбрасывая маску.

— Сдаюсь, Миртль, — объявил он своим нормальным голосом. — У вас слишком острое зрение. Лучше сдаться вам, чем губернатору Ратледжу.

Мендвилл легкомысленно вообразил, что она его только пугала, заставляя раскрыться и желая тем самым убедиться в собственной проницательности. Однако его признание ее не смягчило.

— Одно предполагает другое, — холодно сообщила она.

— Как?! — испуганно вскричал Мендвилл. — Ты предашь меня, Миртль?

— А разве вы здесь не для предательства?

— Нет, — возразил он убежденно, — не для предательства.

— Для чего же тогда?

— Как для чего? — обиделся он. — Вы забыли, в каком состоянии был ваш отец? Как только меня известили об этом, я поспешил сюда, чтобы помочь сделать все, что в моих силах. Мое беспокойство было оправдано, ведь рядом с ним не было ни одного родственника, который мог бы утешить его перед возможной кончиной. Вот и вся моя вина, Миртль.

Но Мендвилл опять просчитался, надеясь смягчить ее этой трогательной историей.

— Вы говорите, что получили сообщение о болезни моего отца. Это означает, что вы поддерживали с ним связь.

— Почему бы и нет? В конце концов, мы родственники. Неужели есть нечто предосудительное в нашей переписке?

Вспомнив заявление отца о том, что Мендвил станет его наследником, Миртль видела в этом одно из объяснений появления капитана в доме, однако все равно во всем этом оставалось нечто неясное и настораживающее.

— Когда вам сообщили?

— Месяц назад.

— И в это время вы находились…

— На Саванне, у Превоста. Я и сейчас у него служу. Сначала я был у Клинтона, но перешел к Превосту, когда его армия получила приказ идти на Юг.

Миртль презрительно поджала губы.

— И вы собираетесь меня убедить, что за месяц отрастили такую бороду? Даже меньше, чем за месяц — ведь вы, должно быть, здесь уже с неделю.

— Я этого не утверждал.

— Тогда как согласовать это с историей, которую вы тут поведали?

Он задержал на ней слегка удивленный взгляд и заметил раздраженно:

— Вы чересчур прагматичны, чтобы меня понять.

— Ровно настолько, чтобы понимать, в чем мой долг, капитан Мендвилл.

Он старался не показать виду, что встревожен.

— Долг перед кем, Миртль? Существует ваш долг перед отцом, перед семьей; возможно, отчасти даже передо мной, — Мендвилл говорил спокойно, почти смиренно.

— А как быть с долгом перед мужем? Или вы забыли, что я жена майора Континентальной армии Лэтимера?