Чтение онлайн

— Мне почему-то казалось, что ты начал читать книгу, потому что язык оригинала — русский, — призналась Ха Ихён.

Хару покачал головой:

— Нет, я не думал об этом. Не только в отношении этой книги, я вообще не собирался в то время читать русскую классику, мне это было неинтересно. А еще… мне почему-то казалось, что я не смогу где-то у нас купить книгу на русском языке. Это же не английский, книги на котором найдутся практически в любом книжном магазине. Но в конце прошлого года наша группа выступала на церемонии в Японии, наш отель был в районе, где много книжных магазинов… И вот я просто зашел в какой-то особенно огромный магазин, поглазеть на интерьер, на обложки. И увидел целый стенд с книгами на русском языке… Честно говоря, там больше было всяких самоучителей русского языка, но я нашел эту книгу и решил купить на память… а потом уже меня пригласили на обсуждение «Мастера и Маргариты» и я решил прочесть ее на русском.

Остальные тут же начали выражать свое удивление и восхищение, больше всех старался Чан Мидам. И не поверишь, что этот человек до включения камер был таким противным.

Сам сюжет, как и говорила Пэгун, почти не обсуждали. Хару уже понимал, что из-за этого вокруг книги создается необычное ощущение таинственности — с одной стороны, много спойлеров, с другой — вряд ли кто-то реально сможет понять сюжет книги из их рассказов. Понятно лишь то, что в сюжете речь идет о какой-то чертовщине.

Вскоре разговор переключился на музыку, которая была вдохновлена данной книгой. Первым, разумеется, вспомнили достаточно знаменитую «Sympathy for the Devil» авторства The Rolling Stones. Хару послушно исполнил самую культовую строчку «Pleased to meet you, Hope you guess my name, oh yeah» специально немного изменив манеру пения, чтобы быть похожим на Мика Джаггера. Ничего, кроме этой строчки, Хару и не помнил.

— На русском языке самая известная песня тоже про Воланда, — поделился Хару. — И тоже исполняется рок-группой. Называется «Бал у князя тьмы».

— Можешь спеть пару строчек? — спросил Ким Ухёк.

Хару даже растерялся. Он внезапно осознал, что даже припев толком не помнит. «Бал у князя тьмы, полночь без пяти»… А дальше-то что?

— Я не знаю слов, — признался он.

— Как жаль! — печально вздохнул Ким Ухёк, — Было бы интересно послушать.

— Но Хару всегда может записать исполнение этой песни отдельно, — коварно улыбнулась Пэгун.

Хару в ответ неуверенно улыбнулся. Записать отдельно? Это еще зачем?

Ким Ухёк ловко подвел тему к следующей музыкальной паузе, для которой Чан Мидам временно вышел на сцену. Поет он действительно хорошо — этого не отнять. Когда музыкальный номер был записан, а Чан Мидам занял свое место, продолжили запись шоу.

— Хару указал на интересное сходство: рок-группы вдохновились именно образом Воланда, образом некоего Зла, фактически — Дьявола, — начал Чу Хёнсоб. — Мне кажется, что этот образ вообще многих вдохновил, открыл новые горизонты, как вы думаете?

Хару ответил первым, у него практически вырвалось:

— Воланд у Булгакова словно устал от того, что люди постоянно совершают ужасные поступки, прибавляя ему работы. Булгаков «очеловечил» дьявола, что, как мне кажется, стало одной из причин популярности «серой» морали в современной масс-культуре.

Повисла недолгая тишина, а потом Ким Ухёк внезапно засмеялся и признался:

— Простите, я просто не могу. У меня в голове не укладывается, что такой красивый и такой молодой парень может на равных разговаривать с Чу Хёнсобом о влиянии книжных героев на масс-культуру. Не знаю, какие впечатления у вас, но у меня случился культурный шок!

Остальные тоже начали смеяться, а Хару смутился. Чу Хёнсоб с улыбкой добавил:

— Признаюсь честно, я тоже думал, что сможет Хару сказать только, что главный антагонист «Гарри Поттера» — Лорд Воландеморт — мог вдохновляться Воландом, когда выбирал себе псевдоним.

Хару вздохнул:

— Во-первых, это банально. Во-вторых, гипотетический Воландеморт выбирал себе имя до того, как вышла книга. В-третьих, Роулинг давала дословный перевод имени главного злодея серии и Воланд там ни при чем, то есть даже она сама не вдохновлялась «Мастером и Маргаритой».

— Вот! Об этом я и говорю! — возмутился Ким Ухёк. — Полное несоответствие ожиданий при встрече.

Хару немного насупился. Можно подумать, в Корее нет умных подростков.

— Мы опять свернули с основной темы, простите, — через минуту веселья сказал Ким Ухёк. — Давайте вернемся к Воланду и масс-культуре. Разве до этой книги никто не пытался изображать дьявола человечным?

— Почему же? — подхватил тему Чу Хёнсоб. — Булгаков в эпиграфе использовал цитату Гёте из «Фауста» — это одно из самых известных произведений, где сподвижник зла показан как многогранная личность, а не просто сюжетный злодей.

Теперь обсуждение переключилось уже на то, что нового было в «Зле» авторства Булгакова. Потом разговор плавно переключился уже на Маргариту, на ее роль в сюжете, ее жертву ради любви.

— Я, если честно, не совсем понимаю, почему это называют именно «жертвой», — признался Хару. — Если не принимать во внимание то, что сегодня говорили о ее возможном будущем после эпилога, все свои поступки она совершала осознанно. Для меня это не ощущалось жертвой, скорее… сжиганием мостов? Ей ведь не нравилась ее прежняя жизнь…

— Мне кажется, для женщины того времени, — задумчиво протянула Ха Ихён, — Она сделала то, что сейчас кажется немыслимым…Ушла от супруга, стала ведьмой…

— Насчет «уйти от супруга» я бы поспорил, — фыркнул Хару еще до того, как осознал, что это не самая лучшая тема для обсуждения.

— В каком смысле? — зацепился за его слова Чу Хёнсоб.

— Ну… Опять же — проблема в контексте. Сейчас принято считать, что в СССР были железные порядки все время его существования. Но в самом начале все было совсем не так. Желая уничтожить прошлый строй, представители власти и богемы призывали не следовать формальностям и в отношении брака. Один из самых известных поэтов, Маяковский, фактически был частью очень странного… брака. Он был влюблен в Лилю Брик, которая была замужем. Ее супруг, Осип Брик, одобрил выбор Лили, и Маяковский жил с ними, они путешествовали втроем, поддерживали друг друга.

— Шведская семья? — с ужасом спросила Ха Ихён.

— Наверное, — пожал плечами Хару, — я имею весьма смутное представление, что такое «шведская семья». Важно то, что для того времени любовь, как порыв чувств, был важнее официальных обязательств. И уход Маргариты от мужа, потому что она влюбилась — это не какое-то преступление против семьи. Супруга могли пожалеть, но осуждать Маргариту за любовь… нет, это не в духе интеллигенции того времени. Она же, собираясь уходить от супруга, говорила Мастеру, что не может уйти ночью, не сказав ничего супругу, потому что тот не сделал ей ничего дурного. То есть, она хотела уйти достойно, но не видела в самом факте своего ухода такой уж трагедии.