Чтение онлайн

И тут мысли Майкла смешались, в смятении и ужасе, он не знал, что думать. Потому что носилки оказались пусты. Женевьевы в машине не было.

Буш и Фетисов попали в пробку. Плохо отрегулированный мотор армейского внедорожника создавал вибрацию, от которой беспрерывно дрожал корпус. Вой приближающихся сирен грозил потопить в себе все мысли Буша. Он бросил взгляд на Николая. Тот полностью сосредоточился на дороге. Буш задумался, что надо сделать, чтобы купить преданность этого человека и заставить его изменить своей стране. Генералы — армейские кадры в высшем офицерском составе — обычно целиком посвящают жизнь службе. И все же сейчас рядом с ним сидит человек, который многие годы своей жизни — до холодной войны и после нее — отдал родине-матери, что, однако, не помешало ему теперь ее продать. За какую же цену? Теперь, когда на хвосте у них, казалось, висела вся российская армия, Фетисов не проявлял никаких признаков страха, если уж на то пошло, по нему вообще нельзя было сказать, что он испытывает какие-либо чувства. Никакой паники. Он не барабанил нервически пальцами, не елозил по сиденью, не проверял лихорадочно оружие — одним словом, не делал ничего такого, что инстинктивно делает человек в присутствии опасности. Многие годы пребывания на командной должности приучили его в любой ситуации сохранять достоинство.

Полуобернувшись, Буш еще раз бросил взгляд на мост. Вой сирены оглушал, однако никаких признаков приближения погони не наблюдалось — не тянули шеи зеваки, не спешили убраться с дороги машины. Затем и звук стал отдаляться; не сразу, но все-таки он затихал. Похоже, милицейские и военные машины проехали по соседней улице.

И тут Буш все понял. Соединились куски головоломки. Мелкие подозрения. Спокойствие Николая.

Буш медленно навел пистолет на Фетисова.

— У тебя ведь нет больной племянницы?

Тот покосился на Буша. Взгляд его здорового глаза внезапно стал ледяным.

— Есть, но мне плевать, будет она жить или умрет.

— На кого ты на самом деле работаешь? — скрипнув зубами, произнес Буш.

— На того же, на кого всегда. — Игнорируя угрозу оружием, тот посмотрел в зеркало заднего вида, следя за движением.

Буш взвел курок.

— В намерения Зиверы никогда не входило освобождение отца Майкла?

— Неужели ты в самом деле думал, что такая заметная фигура, как он, может позволить себе оставить свидетелей?

— И Женевьевы в машине скорой помощи нет, так? — Буш крепче обхватил рукоять револьвера. — И вся история со «скорой» — просто представление, чтобы выманить нас из Кремля?

— Мои люди покинули Кремль через главные ворота десять минут назад. Сейчас они усаживают Женевьеву в самолет.

— Для чего вам тогда понадобились мы?

— Не обижайся, но для совершенно определенной цели. Мы ведь понятия не имели, где находится эта Либерия. У Майкла же при себе карта. Что касается Женевьевы, тут все просто: если бы вы, вместо того чтобы спасти нас, спасли ее, у нас было бы на кого все свалить. Ковбои-американцы — чем не лакомый кусок для прессы? А хорошего русского генерала никому не придет в голову заподозрить. — Николай нажал на газ; движение возобновилось, машины поползли дальше. — Ваша роль сыграна. То, что нам было надо, мы получили.

Теперь Буша приводил в ужас не нескончаемый вой сирен, а человек на соседнем сиденье. Не спуская глаз с Николая, он вынул ключи из зажигания и выбросил их в окно.

— А вот тут ты ошибаешься. Шкатулка не у тебя.

— И не у тебя. Подозреваю, что и не у Майкла.

Буш понял, что Майкл, скорее всего, передал шкатулку Сьюзен и что девушка теперь в опасности.

— Вряд ли будет так уж трудно вырвать шкатулку из рук Сьюзен, живой или мертвой. Довольно неразумно было с его стороны доверять ей эту вещь.

— Тебя повесят за государственную измену, — прорычал Буш.

Николай улыбнулся.

— О какой измене ты говоришь? Обвинят во всем тебя и Майкла. Вы проникли в Кремль, совершили налет на хранилище исторических и культурных редкостей, убили самых выдающихся врачей России. Я видел все это своими глазами. — Николай подмигнул и улыбнулся. — Черт возьми, да я стану просто героем. Теперь можно спокойно уходить в отставку — и с деньгами, и со славой.

Предательство резануло Буша по самому сердцу. Зивера купил себе русского генерала не только затем, чтобы тот следил за ним и Майклом, но и чтобы сыграл роль их палача, когда цель будет достигнута.

Вдруг вой сирен, до этого момента присутствовавший постоянным фоном, пресекся. Не затих постепенно, а умолк внезапно. Тишина заставила Буша вздрогнуть. Не сводя разъяренного взгляда с Николая, прижимая дуло револьвера к его голове, он потянулся за рацией.

— Майкл? Ты там?

Но Буш уже знал, что ответа не будет. Если Майкла еще не убили, то скоро это случится. Николай Фетисов завлек Майкла в капкан, предоставил ему выполнить работу, а потом бросил на съедение волкам.

Буш смотрел на Фетисова, на человека, виновного в неминуемой смерти друга, яростно сверкая глазами. Николай выйдет сухим из воды, не испытывая ни малейшего чувства вины. Его не арестуют, на него не возложат ответственность за содеянное.

В конце концов ярость Буша достигла такого градуса, что он спустил курок. Звук выстрела потряс машину и эхом отозвался в салоне, у самого Поля от грохота чуть не лопнули барабанные перепонки. Из дула вылетел дымок и медленно поплыл по салону.

Однако Николай остался цел и невредим. Его улыбка медленно растворилась, и на лице появилось злобное выражение.

— Думаешь, я зарядил это ружье настоящими патронами?

Буш смотрел в холодные глаза русского генерала, и его трясло от гнева. Оружие, которое он носил на протяжении всего этого дня, пистолет, которым пользовался во время перестрелки, присутствие которого его успокаивало, — все было заряжено холостыми. Ему повезло, что он вообще до сих пор жив.

Фетисов потянулся за своим револьвером, но Буш схватил его за запястье, выкручивая руку, пока генерал не выронил пистолет на пол. Тогда Буш стал кулаком бить Фетисова по лицу, снова и снова, пока не заструилась кровь. Не в силах остановиться, он обхватил шею русского и начал душить.

— Куда ты пойдешь? — просипел Николай.

Лицо его, с потеками крови, побагровело.

— Ты скрываешься от закона, в чужой стране и не знаешь языка.

Как ни жаждал Буш убить этого человека, он не мог этого сделать. Несмотря на то что тот у него на глазах расстрелял медиков, невзирая на факт, что он предал его и Майкла, Буш не мог заставить себя убить Николая Фетисова.

Повинуясь внезапному импульсу, Буш вышиб боковую дверцу внедорожника, выскочил из машины и побежал по улице утренней Москвы.

Майклу пришлось ухватиться за дверцу, чтобы не упасть. Приближающиеся сирены оглушительно выли. Надо было торопиться, как можно скорее покинуть это место, оказавшееся ловушкой. Вскочив на переднее сиденье своей машины, он выжал педаль газа, но было слишком поздно. Спереди по улице на него надвигалась темная масса армейских грузовиков, сзади подъехали машины милиции. Он хотел было бежать, огляделся, но бежать было некуда. Преследователи, окружив его со всех сторон, остановились. Из машин показались солдаты, с оружием наготове. Неподалеку стала собираться толпа. Наверное, говорят о прежних временах, когда подобные сцены были не редкостью. Но это-то происходит сейчас, в новой России, где такие вещи не должны случаться. Солдаты вокруг — числом не меньше пятидесяти — держали пальцы на курках, готовые выстрелить при любом неосторожном движении Майкла. Но он не собирался рисковать. Он вышел из машины с поднятыми руками.