Картак
Шрифт:
Мне стало жалко этого кроху, такого маленького, беззащитного. Как такого можно бросить?
— Эх, может я дурак и это мне когда-нибудь аукнется… — Приговаривая, достал из рюкзака скатанные в рулон теплые вещи и, одевшись, засунул малыша за пазуху. — Вот так. Потерпи чуть-чуть, сейчас придумаем тебе что-нибудь покушать…
За все время осознанного существования духом Эн'ори испытал на себе всю гамму чувств от гнева до безысходности, от радости до грусти и многие другие.
После того, как он выплеснул энергию в стремительном движении, чтобы помешать живому сбежать, он впал в состояние близкое к коме, если можно так назвать энергоистощение духа. Это продлилось недолго, вскоре он почувствовал, что его частица стала наполняться. А когда к нему вернулась способность «ощущать» окружающее, дух понял, что уже не находится на месте.
Живой вопреки здравому смыслу унес частицу Эн'ори с собой. Дух высвободил слишком много энергии, и теперь от его вместилища осталась едва ли треть. Но это ничего, все можно исправить, тем более живой находится рядом и можно снова попробовать захватить его разум.
Но тут духа ждала неудача. Живой уже был захвачен. Какая-то странная тварь не давала Эн'ори возможности даже прикоснуться к его разуму. Дух специально дожидался того момента, когда живой заснет, ведь именно в это время он становился наиболее беззащитен. И каково же было удивление, когда дух предпринял первую попытку и натолкнулся на глухую стену чуждого живому, слишком правильного разума.
Эн'ори видел блуждающего во снах живого сквозь эту стену, пытался дотянуться до него, кричал изо всех сил… Но все было тщетно. Только эта тварь все время твердила одинаковые слова на каком-то неизвестном наречии.
«Таменное воздействие второго порядка. Опасность. Включена защита разума носителя от перегрузки» — вещала она из раза в раз, чем доводила духа до бешенства. Он бился в эту глухую стену, предпринимал еще несколько попыток, пока окончательно не отчаялся.
А затем он увидел других. Духов своего народа. Это было удивительно, живой принес его в родные земли. Именно здесь Эн'ори вспомнил все, кем был, кем стал и как ушел… Он общался с такими же, как он. Узнавал все, что произошло с тех времен, когда он был еще жив. И его душа стала наполняться спокойствием. Его потомки живут, они процветают…
Уже только за это стоило отблагодарить живого, что позволил ему узнать это, дал возможность пообщаться со своими. Но живой все так же оставался за глухой стеной.
Время шло. Родные места стали оставаться позади, как и духи. И Эн'ори затосковал. Он не знал, к чему же стоит стремиться. Потомки успешно обходятся без него, живой все так же недосягаем, пусть даже не для захвата разума, а просто для того чтобы поговорить… Так что же ему остается делать?
На этот вопрос ему вскоре ответили. Он услышал стражей тех гор, вокруг которых ходила страшная слава. Теперь он узнал почему. Чем ближе становились горы, тем больше Эн'ори ощущал, как наполняется энергией. Ее здесь было просто море. Нет, целый океан! А значит…. Значит, пришло время поговорить.
— Живой…
Время клонилось к ночи и мне пришлось в быстром темпе искать место для ночлега. Залазить на очередное дерево со своей драгоценной ношей да еще одетым в обычную одежду было не очень разумно. Поэтому пришлось присматривать что-нибудь наземное.
Благо лес немного поредел, так как земля начала идти на подъем, и стали появляться различные скальные останцы на поверхности. В одном из них я нашел не очень глубокую, зато высокую пещерку, которая оказалась без обитателей. В ней мы с маленьким пушистиком и устроились.
Я натаскал дров и разжег костер, прокипятил воду и заварил чай из отсыпанных мне ведуньей травок. Закинув в рот кусочек лепешки и вяленного мяса, стал разжевывать, чтобы накормить своего питомца.
— Ну же малыш, съешь немного. — Уговаривал я пушистика, держа его на руках и подсовывая под нос пережеванную еду.
Маленький крылатый песец сначала постоянно пищал, но со временем затих. Наверно пригрелся за пазухой и уснул. Зато сейчас опять завел свою песню. Понятное дело он голоден и хочет мамкину сиську, а ему вместо этого пихают непонятную кашу, пахнущую чужим существом.
Голод не тетка. Через время пушистик все же слопал чуть-чуть. Правда, пищать не перестал. Дал ему немного воды. Звереныш уверенно вылакал пол пробки от фляги и умостился на шубе, которую я положил на пол в качестве лежанки.
— Эй, а мне где предлагаешь спать ложиться? — Вопросил я это чудо. Но ответа так и не получил, только небольшой фырк, похожий на икоту. — Ладно, не столб, подвинем…
Осталось еще вход в пещеру закидать ветками. Костер конечно снаружи видно не будет, а вот алеющие стены — очень даже. Вздохнув, я встал и направился к выходу, попутно прикидывая какую можно поставить сигнализацию от незваных гостей.
— Живой… — Раздалось за спиной таким знакомым, леденящим душу голосом.
Я мгновенно развернулся и уперся взглядом в полупрозрачную темную фигуру. Точь-в-точь как во сне…
— А-а-а-а!!!!! — Заорал я и вылетел из пещеры. — А-а-а-а!!! Сгинь, сука! Не подходи!!!
Спотыкаясь, начал пятиться от пещеры задом, кидая в надвигающуюся тень все, что только попадалось под руки. А она будто не замечала моих потуг и все шла и шла за мной. Взгляд опустился к ее ногам… Ага, шла… Летела эта тварь за мной!
— Уйди!!! Зашибу нахрен!!! — Махая перед ней дрыном, я все так же отступал назад.
— Успокойся, живой… — Прошелестела тварь. — Мне надо поговорить с тобой.
— Я спокоен, мать твою, как удав!!! — Брошенный дрын пролетел сквозь нее, не причиняя никакого вреда. — Что ж ты за херня такая, неуязвимая!??
— Мне незнаком твой язык, живой… — Остановившись, произнесла тварь. — Да прекрати ты кидаться! Все равно бестолку…