Чтение онлайн

Не так давно одна из клубных девиц, с которой Жанка до сих пор созванивается, сообщила, что Родьку за воровство уволили, а Галина, такая правильная с виду, стала жить с приглашенным в оперетку танцором-кубинцем и даже родила от него ребенка, но того вскоре убили на гастролях в Питере. Какая жуть…

В мой первый год в клубе Жанка не удержалась и всем растрезвонила про мой день рождения, который я не хотела справлять.

В этот вечер я, как обычно, работала, а днем, когда была дома, в нашей с Жанкой квартирке, на мобильный позвонила мать.

Была суббота, и она была ожидаемо нетрезва.

У меня заранее были припасены торт и бутылка хорошего шампанского – я собиралась перед работой заехать домой.

Но, услышав голос матери, передумала…

Сдержанно поблагодарив ее за поздравления, я быстро нажала отбой.

На звонок тряпичного человечка я не ответила – мне невыносимо было слышать этот всегда за что-то оправдывающийся голос. И еще я не хотела, чтобы мать снова манипулировала мной через него: раз я решила, что к ним не поеду, значит, не поеду!

А вечером, глотая ком в горле, я вдруг поняла, что впервые за долгие годы чувствую себя хоть немного счастливой в свой гребаный день рождения.

Руководство вручило мне конвертик с деньгами, охрана – большую корзину цветов, повариха испекла пирог, а девки, визжа и перебивая друг друга, лезли обниматься, желая мне любви и счастья.

Жанка, незаметно отлучившись в соседний магазин, присовокупила к моей бутылке шампанского еще несколько, так что всем хватило выпить по бокалу за мое здоровье. И горький ком в горле незаметно трансформировался в слезы радости.

С тех пор я всегда справляла день рождения на работе.

А потом появился Андрей.

Андрей, Андрюша, волшебник с кисточкой в руках…

Человек, умудрившийся раскрасить новыми красками все пространство знакомого до самой последней протертости на плюшевом диване клуба.

Нет, тебе, наверное, любопытно, был ли у меня до него еще кто-то, там, в клубе.

Были. Нечасто. Недолгие, почти случайные.

Как правило, схема была такая: два друга и мы с Жанкой – две подруги. Зима и лето. Брюнетка сдержанная и брюнетка страстная. Виски и шампанское.

Выдох и вдох.

Этим и цепляли – контрастом.

Как это было?

Весело, но как будто понарошку, а если случалось, что после было погано на душе – я переживала недолго, ведь рядом была никогда не унывавшая Жанка.

Андрей же взорвал мое сознание!

Я чувствовала: ему еще хуже, чем мне.

А почему – об этом не думала.

Он сразу стал декламатором, а я – слушателем, впитывавшим сказанное, но никогда ничего не анализировавшим.

Мне быстро стала необходима его рваная, не всегда стабильная, но все же настоящая мужская энергия.

А вскоре пришла и стабильность.

Но она принесла с собой уже не такую выматывавшую, как раньше, но – тоску.

И она бы подсасывала меня день за днем, год за годом, до глубокой старости, если бы мне не встретился В.

Я уже писала, что своих любовников мать никогда со мной не обсуждала. И хотя она имела склонность жалить побольнее, я отнюдь не уверена в том, что она обсуждала их с отцом.

Я пошла дальше – я не обсуждала В. даже с Жанкой. Никогда.

То, что он был и есть, знаем только я и Господь Бог.

Пока Варвара Сергеевна, в крайнем раздражении, принимала душ, Валерий Павлович успел созвониться с Андреем и уйти в большой дом.

Выйдя из хибары, Варвара Сергеевна свернула с полдороги и зашла в полюбившуюся ей уличную курилку.

В хозяйский дом она решила пока не идти по двум причинам, и прежде всего потому, что ей не хотелось своим присутствием смущать Андрея. Она понимала: наедине со старым другом ему будет проще, хотя бы в первые минуты, внять его доводам и взять себя в руки. Но была и еще одна причина: Варваре Сергеевне в самом деле необходимо было переговорить с Жанной, и как можно скорее.

Прежде чем присесть на лавочку, Самоварова представила, как доктор минутами ранее широко распахнул дверь террасы и уверенно вошел в дом. Перед глазами встала его худощавая спина с большой, так умилявшей ее родинкой под левой лопаткой. И почувствовала, как ее неожиданно заполнила волна нежности, но, тут же отхлынув, сменилась горечью. За истекшие три дня из их отношений исчезли легкость и искренность, к которым, сама того не замечая, она так привыкла за год их совместной жизни. Да, она и раньше чудила, а он занудствовал, но все это ладно умещалось в их общей конструкции бытия.

Теперь же она видела их обоих ровно такими, какими они были на самом деле: двумя немолодыми, с хроническими болячками, с трудом терпящими недостатки ближних людьми.

Отношения с доктором по-прежнему представляли для нее большую ценность, но ураган, пронесшийся в поселке и поломавший вековые деревья, словно что-то надломил в них самих.

Десять минут назад Самоварова отправила распоряжайке сообщение на ватсап.

Связь в гостевом домике привычно барахлила, и Варвара Сергеевна удостоверилась, что ее сообщение дошло. Жанка, покинувшая сеть всего две минуты назад, его, похоже, прочла, но почему-то не ответила.

Зато от дочери, едва восстановилась скорость интернета, прилетело сразу четыре мессенджа:

«Мама, как у вас дела?»

«Я вчера пыталась тебе дозвониться, но ты не взяла трубку. У вас все хорошо?!»

«Как там мой любимчик Пресли?»

«Мам, мы хотели с вами поужинать на следующей неделе, вы как? Ответь, пожалуйста, я волнуюсь!».

«Аня, все хорошо. У нас перебои со связью. Вчера был сильный ураган. Насчет ужина – я только «за». Думаю, Валерий Павлович тоже. Спишемся в понедельник вечером и уточним удобное для всех время», – ответила она и, подумав, добавила в конце три эмодзи – улыбающуюся мордочку, сердечко и вилку с ложкой.