Чтение онлайн

Впрочем, кто она такая, чтобы судить?! – одернула себя Самоварова.

Теперь уже даже не следователь, так – расследователь…

И, кстати, да, оба слова мужского рода.

Несмотря на то, что Варваре Сергеевне упорно не нравились ворвавшиеся в обиход феминитивы, ее вдруг это дико разозлило. Нет, конечно, не это…

На самом-то деле злилась она на то, что ей самой, поучавшей Жанку и отдалившейся от доктора из-за его предвзятости так и не удалось избавиться от чего-то подобного в собственной голове. Вот если бы она нашла исповедь «брошенки» или Дяди, ее мнение об этих людях, возможно, в корне бы изменилось.

Уже на подходе к дому Филатовых догнало сообщение от Валерия Павловича:

«Ты далеко? Аглая Денисовна приехала».

Какой странный сон.

Давящий, как небо над Сходненским кладбищем.

Безнадежный, как вход в онкологическую больницу.

Большая площадь внутри громадного, каменного, с пустыми глазницами окон, дворца.

Под ногами – брусчатка, от грубых стыков которой рябит в глазах.

Памятник кому-то сердитому и важному.

Похоже на Мадрид, впрочем, во сне это было неважно.

В. стоял один, ровно посреди площади, и был крайне сосредоточен на том, что делал. По движению рук и корпуса складывалось впечатление, что он командует невидимым парадом. Беззвучно отдавая кому-то приказы, он напрягал мышцы лица, выкрикивая команды, широко раскрывал рот. Он постоянно поворачивался в разные стороны, пытаясь донести что-то до тех, кого там не было в помине. На нем была расстегнутая длинная темная шинель, и под ней можно было разглядеть отлично на нем сидевшую новую военную форму.

«Не иначе, как началась война и он стал генералом», – решила я во сне, застывшая, пораженная необычным зрелищем.

«Вероятно, он потерял все свое войско, но еще видит души тех, кого сгубил. Совсем как булгаковский Хлудов», – подумалось мне.

Во сне показалось, что прошло немыслимо много времени, прежде чем он заметил меня. Взяв под козырек, В. направился в мою сторону. Мне бросилось в глаза, что он заметно приволакивает ногу. И вдруг, не дождавшись его, я резко развернулась и поспешила покинуть площадь.

Я шла быстрым шагом, не оборачиваясь. Путь лежал в гору, и даже моими здоровыми ногами идти было нелегко. Не обращая внимания на моментально стертые неудобными туфлями пятки, я не беспокоилась, уверенная в том, что он все равно не отстанет. Через какое-то время мне все же пришлось сбавить темп.

Мой затылок обжигало его горячее нетерпеливое дыхание. Когда мы проходили мимо заброшенного парка, я заметила, что в парке цветет жасмин.

За всю длинную дорогу до хорошо знакомого мне во сне дома с зелеными полосатыми обоями и старой дубовой мебелью никто из нас не проронил ни слова.

Перед входом нас встретила чахоточная лошадь, проводила укоряющим взглядом печального глаза.

Я зашла в комнату первой и бросилась к саквояжу. Он стоял там, где я когда-то его оставила, – на узкой железной идеально застеленной кровати. Достав из саквояжа некий предмет, завернутый в белую материю, я подошла к старому зеркалу.

В. застыл на пороге и напряженно следил за мной. Схватившись за дверной косяк, он тяжело дышал.

Я развернула материю.

– Ты не станешь этого делать. Потому что, если меня не будет, ты не сможешь дальше жить, – спокойно сказал он.

Я держала в руке пистолет.

– Подойди, – приказала я.

В., подумав, обреченно кивнул и сделал то, о чем я просила.

Мы стояли напротив треснувшего зеркала.

И тут, увидев в неверном мутном отражении наши искаженные лица, я отчаянно закричала:

– Жить?! Как ТЫ можешь мне это говорить?! – Я задрала блузку и обнажила зиявшую, со спекшейся черной кровью рану на том месте, где должно было быть сердце…

Я вроде уже писала, что с таблетками, кроме самых безобидных успокоительных, давно в завязке.

Когда заболел отец, это совпало с первым приступом панической атаки в том нарядном торговом центре.

Ни Жанке, ни Андрею я ничего, конечно, не сказала, но начала бояться, что это повторится.

И оно повторилось, еще и еще раз.

В инете я наткнулась на парочку форумов, на которых люди, пережившие подобное, обменивались личным опытом.

Многие советовали попринимать «Атаракс» (мягкий транквилизатор), в то время его отпускали без рецепта.

У меня не было ни сил, ни желания разбираться с истинной причиной непонятного и пугающего состояния, и я начала принимать «Атаракс», следуя приложенной инструкции.

Таблетки не лечат, а только придавливают тревогу, добавляя к имеющемуся в голове раздору еще и собственных гримас – внезапных глюков и полной апатии.

А вскоре я познакомилась с В.

Рассказав о себе всю правду, упомянула и про таблетки.

Он категорически запретил их принимать.

После нашей встречи приступы не возобновлялись.

Еще бы… Большую часть моего внутреннего пространства занимал отныне только он!

Когда по вечерам Андрей, приняв душ, с боевым видом запрыгивал в нашу супружескую кровать, я только делала вид, что, ожидая его, читала книгу. На самом деле я думала о В. – что он делает в эту самую минуту, с кем он, и почему все так, а не иначе…

В. просыпался вместе со мной где-то там, в своей параллельной жизни, завтракал, лез под душ, одевался, прятал глаза от солнца, выбирал продукты в магазине, сдавал в химчистку вещи, стоял в пробках, пил кофе, посещал модные рестораны, читал, ходил в кино…

Он не делал вместе со мной только одного – не занимался сексом.

Признаюсь, я пыталась подбросить дровишек в наш с Андреем затухающий костерок, пыталась раздуть его, заставляя себя думать, что на месте мужа со мной в постели В.