Чтение онлайн

— Да, Мария, — подтвердил он. — Какой же легкомысленной кокеткой была твоя сестра…

Что да, то да. Возможно, Клайв и Мария созданы друг для друга. Молодые, красивые, влюбленные — они были убеждены, что мир существует только для них двоих. Вот уж удивились друзья и знакомые, узнав, что младшая сестра, тихая, ничем особенно не примечательная, вдруг перебежала дорогу красавице Марии.

Больше всех, разумеется, была шокирована сама Мария. Какой же страшный скандал учинила она, когда Нора призналась потрясенным родителям, что ждет от Клайва ребенка.

— Ты, насколько помнится, сама заявила, что я тебе совершенно не нравлюсь, — прервал Клайв ее мысли.

— В том смысле, который подразумеваешь ты, действительно не нравился, — согласилась Нора.

Да, юный красавец казался ей излишне самоуверенным, эгоистичным, даже самовлюбленным. Но она отлично понимала, почему он так возбуждающе действовал на Марию и других девушек.

Нора решила не обращать на Клайва никакого внимания, хотя от одного его вида ее бросало в жар, сердце начинало учащенно биться, а колени предательски дрожать. Даже в свои семнадцать девушка догадывалась, что это чисто физическое влечение плоти, инстинктивная реакция на сексуальный призыв юного самца.

Мария реагировала на этот вопрос, как пчела реагирует на запах нектара. Позже обнаружилось, что она может и ужалить, тоже как пчела. Что же касается Норы, то с самого начала ее отношение к Клайву было негативным. Она испытывала к нему смешанное чувство, в котором нашлось место и страху, и восхищению, и враждебности.

Одна летняя ночь внезапно все изменила. Анализируя потом случившееся, Нора пришла к выводу, что всему виной их тогдашняя молодость и глупость.

Последствия оказались ужасными. Мария была вне себя от ярости и, конечно же, от горя… Она закатила истерику, требуя, чтобы младшая сестра навсегда покинула родительский дом. В противном случае придется уйти ей самой. Мария без конца названивала Клайву, то плача в трубку, то последними словами понося его и сестру.

Хуже всего пришлось родителям. Они разрывались на части, стараясь морально поддержать каждую из дочерей и в то же время как-то примирить их. Конечно, они винили во всем прежде всего Клайва. Но тут, как ни странно, натолкнулись на сопротивление сестер. И младшая, и старшая в один голос твердили: Клайв ни в чем не виноват!

Впрочем, он повел себя в этой обстановке так, что его действительно трудно было в чем-либо обвинить. На следующий день он прибыл в их дом и слегка дрожащим, но тем не менее решительным голосом попросил позволить ему переговорить с Норой. При этом он старался не смотреть на опухшее от слез лицо Марии, избегая ее испепеляющего взгляда. Когда родители удалились, уведя с собой упирающуюся Марию, юноша сделал Норе предложение.

Слава Богу, у нее хватило здравого смысла ответить отказом. Потрясенная тем, что с ней случилось, чувствуя себя виноватой перед родителями, Нора тем не менее посчитала, что, приняв предложение, она не облегчит, а, наоборот, ухудшит дело.

Клайв вздохнул с облегчением, услышав ее отказ, хотя и попытался скрыть это. Он даже предложил ей посоветоваться с родителями, прежде чем давать окончательный ответ. Но Нора твердо стояла на своем.

С тех пор она ни разу не раскаялась в своем решении.

— Я по-прежнему тебе не нравлюсь? — спросил Клайв.

— Ты знаешь, многое изменилось с тех пор, — грустно ответила Нора. — Ты оказался великолепным отцом, ко мне относился по-доброму…

— При чем здесь доброта! — прервал ее Клайв. Он внимательно смотрел на нее, и, казалось, в его душе идет какая-то борьба. — В моем отношении к тебе присутствует нечто совершенно другое, и ты знаешь это не хуже меня.

А что, собственно, она такое знает? Вначале его щедрость была продиктована, судя по всему, исключительно чувством долга. Потом он по-настоящему полюбил дочь, а с годами искренне привязался и к ее матери.

— Я ценю твою дружбу, — сказала Нора.

— Ты считаешь, что это дружба?

Сверкнув глазами, Клайв так резко наклонился к ней, что та невольно вся напряглась. Но он только приложил свой лоб к ее губам и, выпрямившись, произнес:

— Спокойной ночи. Ложись сегодня пораньше. — И с этими словами вышел из дома.

— Синтия согласилась остаться с Эвой в среду вечером, — сообщил Даниил. — Мне почти не пришлось ее уговаривать. По всей вероятности, она относится к Эве гораздо лучше, чем нам с тобой кажется.

К сожалению, Нора не могла сказать того же о собственной дочери. Ее реакция на новость об их совместном вечере с Синтией выразилась так:

— Почему, собственно говоря, Синтия должна оставаться со мной? И вообще, почему ты идешь куда-то вдвоем с мистером Динмором?

— Потому что Даниил хочет, чтобы я немного развлеклась после болезни. Потому, наконец, что… нам нравится быть вдвоем, — осторожно подбирая слова, добавила Нора.

— А вообще-то родители не оставляют своих детей одних, — не унималась Эва.

— Именно поэтому Синтия и останется с тобой. Ведь ты никогда не возражала, когда я оставляла тебя на Оливию или Руфь.

— Это совсем другое. Синтия нам совершенно чужая.

— Почему же чужая? — не совсем уверенно продолжала настаивать Нора. Но вдруг подумала, что действительно слишком мало знает дочь Дана и совсем не уверена, можно ли оставлять на нее десятилетнего ребенка.

Синтия, прибывшая с отцом, была в прекрасном настроении. Ей явно хотелось произвести хорошее впечатление. Войдя в дом, она вежливо протянула Норе руку со словами:

— Я очень рада вас снова видеть, миссис Бэкли.

— О, я тоже, — слегка удивленная таким формально-вежливым приветствием, ответила Нора. — Если хочешь, зови меня просто Норой. Эва в ванной, но она скоро выйдет. Я оставляю на столе для вас фрукты и бисквиты. В холодильнике стоит апельсиновый сок, но, если захотите, можете сделать себе кофе, чай или какао.

— Спасибо, я все найду. Во сколько вас ждать?

— Мы вернемся не позже одиннадцати, — пообещал Даниил.