Катафалк
Шрифт:
А в присутствии Киры Владимир вдруг становился реальным и осязаемым. В присутствии Платона тоже, но совсем по-другому. Платон как будто бесцеремонно опрокидывал на Владимира ушат холодной и неприятной отрезвляющей реальности. А с Кирой это было похоже на неторопливое и мягкое пробуждение после крепкого сна.
– Привет, Кирюш, – отозвался Владимир. Так её называл только Платон и Владимир, когда Платона не было рядом. Затем потянулся в сторону, заглянул через плечо Киры на пустующий стол ресепшена и спросил, – а где Тамара?
– Ах, значит ты к Тамаре пришёл?! – вскинула она руки в шутливом приступе ревности. В холле в этот момент никого не было, но Кира вообще не особо заботилась о конспирации и нисколько не стесняясь флиртовала с ним в офисе в присутствии других сотрудников. Когда Владимир высказал ей свои опасения по поводу реакции Платона, Кира пристально глядя в глаза сказала ему: «Не бойся. Ничего он тебе сделать не может». Она не проявляла беспокойства, и со временем Владимир тоже перестал. Он вполне допускал, что Платон уже давно в курсе их отношений, но смотрит сквозь пальцы на забавы супруги. В конце концов, Кира каждый год с мая по октябрь уезжала в их особняк где-то на Средиземноморском побережье, с несколькими гектарами садов и теплиц с цветами, и Платона полугодовая разлука с женой как будто вовсе не тяготила. Природу их брака и отношений Владимир даже не пытался понять и списывал всё на причуды богатых.
Конец ознакомительного фрагмента.