Чтение онлайн

В 1857 г. из Высочайших указов, узаконений и статей конкордата была составлена «буква закона». Законы, относящиеся к Римско-католической церкви в России, помещены в книге I тома XI Свода законов Российской империи. И хотя конкордат был отменен в 1866 г., католическое духовенство объявлено независимым от Рима, а руководство Церковью возложено на Духовную коллегию, статьи конкордата в этом томе не были отменены до 1917 г.

Согласно «Уставам духовных дел иностранных исповеданий» (1830–1850), в которых были определены положение и правовой статус Католической церкви в России, в административно-территориальном отношении католические приходы образуют семь епархий: Могилевскую архиепархию и епархии Виленскую, Тельшевскую (или Самогитскую), Минскую, Луцко-Житомирскую, Каменецкую и Тираспольскую. «Для ближайшего надзора за приходскими церквами и их духовенством» они объединялись в особые округа. К началу XX в. в России было более 10,5 миллиона католиков. В Российской империи действовало более 5 тысяч католических церквей и каплиц, в которых служило 4,3 тысячи священников. На территории России накануне революции действовало 8 мужских и 16 женских католических монастырей. Первыми монашескими конгрегациями, получившими распространение в России с 1724 г., стали францисканцы и доминиканцы. Позже появились августинцы, кармелиты, мариане и др. Члены монашеских конгрегаций занимались не только миссионерской, но также и просветительской и благотворительной деятельностью, а именно созданием школ, приютов, богаделен, больниц.

Могилевская архидиоцезия стала самой обширной в мире, располагая приходами от Балтики до Тихого океана. Римско-католический епископат в России назначался российским правительством и утверждался Святым Престолом. Все епископы должны были давать присягу на верность русскому императору и его наследнику и лишь после этого – присягу на верность папе римскому. Согласно «Уставам», католические священники и епископы могли отправлять свою службу, только будучи российскими подданными. Для иностранцев же требовалось особое разрешение правительства, после чего они должны были «учинить присягу в верной службе и должном подданническом повиновении». Распоряжения Римской курии обретали силу только после утверждения Министерством внутренних дел. Российское католическое духовенство получало содержание из казны в размере 500 рублей в год помимо платы за выполнение церковных треб. По этим же «Уставам» «благонамереннейшие» и «усерднейшие» из священнослужителей могли быть «сопричисляемы» к российским императорским и царским орденам.

Для обучения духовенства существовали духовные семинарии в каждой диоцезии. Подготовкой богословов и высших кадров священнослужителей занималась Духовная Академия, переведенная в 1842 г. из Варшавы в Санкт-Петербург.

Таким образом, Римско-католическая церковь в России располагала развитой церковной структурой и значительным числом последователей. Несмотря на политический контроль над деятельностью духовенства, во внутрицерковную жизнь правительство не вмешивалось, ограничиваясь покровительством лояльной церковной иерархии. После Манифеста о веротерпимости от 17 апреля 1905 г. Католическая церковь была фактически уравнена в правах с Православной.

Главный католический храм в Петербурге – во имя св. Екатерины – был построен на Невском проспекте архитекторами Ж. Б. В. Валлен-Деламотом и А. Ринальди. В честь небесного покровителя митрополита Станислава Богуш-Сестренцевича, много сделавшего для улучшения положения католиков в России и Петербурге, в 1825 г. был воздвигнут храм Св. Станислава. В 1908–1909 гг. для французского посольства сооружается храм Пресвятой Богоматери Лурдской. В начале XX в. в Петербурге было уже 13 католических приходов, действовали 72 католические школы, несколько приютов и благотворительных обществ.

В Москве сложилась влиятельная католическая община, состоявшая в основном из выходцев из Франции. С разрешения Екатерины II был основан приход во имя Св. Людовика и возведен храм, перестроенный в 1830 г. в камне. Вокруг него сложился религиозно-культурный центр французской общины в Москве. Церковное строительство продолжалось и в XX в., и к 1917 г. в Москве действовало три католических храма и 28 церковных школ. Из монашеских конгрегаций наибольшее распространение в Москве получила французская ветвь ордена августинцев (ассумпционисты).

В свое время Екатерина II строго следила за тем, чтобы католические священники и монахи не занимались миссионерством среди русских православных и иностранцев других исповеданий. Царское правительство также заботилось о том, чтобы католицизм идентифицировался как национальная религия поляков, немцев, французов, литовцев и т. д. и пресекало попытки обращения в католичество лиц русского происхождения. Но с течением времени такая политика начинала восприниматься частью российских интеллектуалов как препятствие для глубокого усвоения европейской культуры.

В правление Павла I начинается активная работа иезуитов среди петербургской высшей знати. О. Грубер в 1803 г. открыл при соборе Св. Екатерины Благородный пансион, или Павловский коллегиум, в котором получили воспитание дети из православных аристократических семейств Голицыных, Толстых, Вяземских, Строгановых и др. Наибольшую известность приобрел пансион аббата Николь на Фонтанке, воспитанниками которого были дети Гагариных, Нарышкиных, Меньшиковых, Орловых.

Министр Духовных дел и Народного Просвещения докладывал Александру I, что иезуиты, вопреки «Регламенту» 1769 г., стали «прельщать» в католическую веру русских православных и иностранных подданных других исповеданий: «Иезуитский Генерал, увеличив без нужды число здешних своих Патеров, завел Коллегию, в которую начали принимать юношество Греко-Российской Церкви вопреки коренным государственным узаконениям». Кроме того, они «своими непомерными расходами обременили церкви новыми долгами». Все это заставило Александра I издать в 1815 г. указ «О высылке всех иезуитского ордена монахов из Санкт-Петербурга». Александр I особенно возмущался «неблагодарностью иезуитов, которым одна только Россия оказала покровительство, когда они были запрещены своим папой и изгнаны отовсюду» и тем, что они заставляют человека «отпасть от веры предков своих», «погасить в нем любовь к единоверцам».

Деятельность иезуитов, а также встречное стремление части российских интеллектуалов к европейской культуре, «западнические» настроения в обществе в дальнейшем породили проблему так называемых «русских католиков». О напряженности полемики по этому вопросу в русском обществе свидетельствуют оценки, данные «соблазненным в латинство» в журнале «День» в 1865 г.: «Петербург, Москва, Вена, Рим, Париж и Флоренция делаются главными мастерскими, где перерабатывались мастерами-иезуитами православные люди из лучших русских фамилий в самых злых врагов русской церкви и русской народности. Русские деньги, добытые русским потом и кровью, шли на обогащение иезуитских коллегий. …Наконец, бывшие русские православные… основывают в Париже Кирилло-Мефодиевское братство с единственною целью уловлять в сети латинства русских».

В свою очередь, Ватикан не устраивало положение, при котором католиками в России могли быть только лишь иностранцы. Ватикану приходилось действовать обходными путями. С целью узаконить в России католицизм Ватикан, помимо принятия приверженцев католицизма латинского обряда, ратовал также за учреждение в стране католичества восточного обряда. По замыслу Ватикана, эти верующие, признавая основные догматы католицизма, могли бы при этом сохранять свою традиционную обрядность, церковную организацию и литургию. Однако принятию предложения Ватикана препятствовали как законы империи, так и Святейший Синод Русской церкви. Среди обращенных в католичество оказались философ-западник П. Я. Чаадаев, декабрист М. Лунин, князья Волконские и Голицыны, князь И. И. Гагарин и другие представители русской знати и интеллектуальной элиты. Принявшие католичество должны были держать этот факт в тайне либо эмигрировать, так как отказ от государственной религии рассматривался как наказуемое деяние.