Чтение онлайн

Остаток вечера в ресторане мы почти не разговаривали. Он ел, а я, боясь сделать еще какую-то ошибку, молча следила за ним.

Дэвид с аппетитом жевал, чмокая тянул из высокого стакана кока-колу, с расстояния забрасывал себе в широко открытый рот жареную картошку. Губы и подбородок у него быстро запачкались, пальцы покрылись коричневым соусом. Он изредка подозрительно смотрел на меня снизу вверх, но я отводила глаза.

Отсутствие у него хороших манер поначалу смущало меня. Но в какие-то моменты мне казалось, что он делает это специально, мне назло. Хотелось его одернуть, посмеяться над ним, ударить по грязным пальцам, которые он облизывал, высовывая далеко вперед язык. Вскоре я, правда, поняла, что мальчишку никто ничему не учил и передо мной чистый холст, на котором можно нарисовать кого угодно.

По дороге домой в машине он вдруг оживился, стал рассказывать какие-то школьные истории. Мне трудно было сосредоточиться на них, я все время пыталась придумать, что же мне с ним сделать. Вытолкнуть на скорости из машины? Или изобразить аварию и стукнуть машину той стороной, где он сидел? Он своей бессвязной болтовней все время сбивал меня, я начинала обдумывать очередной план, но останавливалась, так и не дойдя до кульминации.

Минут через пятнадцать он так же неожиданно, как начал говорить, вдруг замолчал и отвернулся от меня. Я испугалась. Возможно, история, которую он рассказывал, закончилась, или он понял, что я его не слушаю. Или, что ужаснее, я чем-то себя выдала, и он догадался, о чем я думаю...

Остаток пути уже говорила я, чтобы хоть как-то заглушить гнетущее напряжение. Дэвид, отвернувшись от меня, смотрел в плоскую темноту ночи за окном и молчал.

Пока я открывала входную дверь, он стоял чуть поодаль, спиной ко мне, мрачно опустив голову и что-то насвистывая. В прихожей было темно. Я двинулась к выключателю. Вдруг Дэвид, в два прыжка оказавшись рядом, схватил меня за плечи и резко дернул к себе.

– Я хочу тебя...– почему-то шепотом сказал он, жарко дыша мне в волосы. – Я все время хочу тебя. В этом дурацком ресторане я просто не мог есть, так хотел тебя!

Я чувствовала, как он дрожит, как его руки лихорадочно снуют по моей груди, бедрам и снова возвращаются к груди.

– А мне казалось, что ты ел с большим аппетитом, – я позволила ему снять с меня блузку, расстегнуть лифчик. Его страсть передалась мне.

– Подожди, – я попыталась отстраниться от него. – Пойдем наверх...

– Я не могу ждать! Не могу идти! Мне надо сейчас... здесь! Иначе я просто взорвусь! лопну! разлечусь на куски!

Не успела я расстегнуть на нем джинсы и дотронуться до его живота, двинуться ниже в мягкий пушок волос, как мне в руку брызнула теплая жидкость. Дэвид застонал, вытянулся вверх и с силой сжал мои плечи. Он дрожал всем телом, словно его душили рыдания.

Мы легли ко мне в постель. Как только я разделась, он тут же, не говоря ни слова, лег на меня, без ласк, без поцелуев, довольно грубо раздвинул мои ноги, рукой нашел нужное место и, через минуту, откричавшись, расслабленно опустился на меня.

Мы пролежали так, не шевелясь, довольно долго. Я слышала, как выравнивается его дыхание, как громко, намного громче и чаще, чем мое, бьется его сердце. Неожиданно для себя самой я вдруг сказала:

– Никогда больше так не делай!

– Что – не делать? – подняв от подушки лицо, глухо спросил он.

– Позволь себе расслабиться только после того, как женщина получила удовольствие. Это закон, который не обсуждается. Его невозможно обжаловать или изменить. Его только можно нарушить, но за это ты будешь наказан.

Он приподнял голову, недоверчиво посмотрел на меня, увидев, что я улыбаюсь, засмеялся.

– Извини, но я так тебя хотел, – он положил руку мне на грудь и сжал ее. – И опять хочу...

Я целовала его долго, так долго и так глубоко, что в какой-то момент поняла, что перестала дышать. На секунду я оторвалась от его губ, сделала несколько судорожных вдохов и выдохов и снова вернулась в эту головокружительную влажную глубину. А еще через минуту мы скатились с кровати на ковер, и я, пораженная столь быстрым его возрождением, сама теряла ощущение реальности от налетевшей на меня волны желания и страсти.

Этот ребенок оказался удивительным любовником. В нем скопилось столько юношеской энергии, столько мужской нерастраченной силы! Он поразительно быстро зажигался, доходил до вершины чувств, казалось, что в этот момент от напряжения с ним произойдет что-то страшное, затем долго, с криком боли и удовольствия сгорал, но очень скоро возрождался заново.

И с каждым разом, казалось, у него прибавлялись силы.

Мы не спали всю ночь. Дэвид иногда ненадолго забывался, но стоило мне сделать движение или слишком громко задышать, он тут же открывал глаза, тянулся ко мне, сонный, расслабленный, и все начиналось сначала.

– Лиза! Лизочка, посмотри на меня! Ну открой глазки! Пожалуйста! Ли-и-из, ну прошу тебя!

Катя держала двумя руками лицо Лизы и видела как слезы, капая на застывшие губы подруги, скатывались по ее подбородку вниз.

– Лизка, я вернулась! Я же обещала тебе, что вернусь через час! Даже часа не прошло – а я уже здесь! На улице так погано, ветрище, снег метет... Я поняла – заработать сегодня не получится... и помчалась к тебе! Лизка! Ну открой глаза! Посмотри на меня!

Она замерла, пытаясь уловить дыхание Лизы, но та была без движения, только выпущенная из Катиных рук голова скатилась на бок. Катя легла рядом, прижалась к непривычно вялому, укрытому кучей тряпья худенькому телу подруги, и затихла.

Обняв одной рукой Лизу, она вдруг почувствовала, что ее пальцы окунулись во что-то липкое. Катя резко села и увидела на пальцах кровь. Как же так, ведь Лиза сказала, что кровотечение остановилось. Она ее обманула. Надо срочно найти врача. Но где? В больницу Лиза категорически отказывалась идти, потому что там наверняка сразу поймут, что у нее ножевая рана, и вызовут милицию. Но Катя не может допустить, чтобы Лиза умерла. Пусть милиция ищет этого гада, Валеру. Это он пырнул ее ножом.

Накинув куртку, Катя выбежала из квартиры.

Они познакомились больше года назад в Петербурге. Катя уже третий день бродила по этому сказочному городу, как во сне. Ей нравилось здесь все – улицы, старинные дома, парки со статуями, ей казалось, что она попала в ожившую сказку. Девочка думала, что проведет здесь не больше двух дней, но никак не могла решиться снова сесть в поезд и уехать.

Петербург готовился к встрече Нового года, витрины магазинов были празднично украшены, питерцы запасались продуктами, подарками и были как-то по-особенному веселы и добры. Это выгодно отличало их от хмурых, равнодушно злых москвичей. Катя старалась не думать о доме, о том, что там наверняка тоже возбужденно суетятся... Хотя трудно себе представить, что мама в эти дни помнит о приближающихся праздниках.