Чтение онлайн

– А машина у него совсем новенькая. Серая. Я и номер запомнил... Это у меня автоматически получается, – управляющий вернулся к своему месту и протянул мне листок. – МАС 834. Профессиональная болезнь... Я сразу записал.

Это был номер машины Ларри. Темно-серый «мерседес», МАС 834. Этот гаденыш, хотя Ларри запретил, взял его машину! То-то он все похвалялся, что у себя в Сан-Франциско уже давно ездит на старой мамашиной «тойоте». Я схватила листок с номером, смяла и выскочила из офиса. В дверях меня догнало:

– А он сказал, что ваш близкий родственник. Но, видать, врал...

Стив еще был в номере. Когда он увидел меня, глаза его испуганно округлились:

– Что? Анджела тут?

Мне захотелось двинуть его по физиономии, повернуться и уйти. Этого самодовольного самца беспокоили только его дура жена и собственная шкура!

– Пока еще нет! Но следующая, полагаю, будет она! – зло бросила я и вошла в номер. – Дэвид был здесь.

Надо отдать ему должное, Стив моментально все понял. Он не стал задавать мне дурацкие вопросы типа: а ты уверена? а это правда был он? и т. д. Его челюсти сжались, глаза сузились, и он, глядя куда-то мимо меня, сказал:

– Это уже серьезно... – Потом, чуть подумав, добавил: – Я знаю, что надо делать. Ты должна предложить ему деньги. Думаю, пятьсот долларов будет более чем достаточно. Разузнай, что он хочет еще, пообещай, что купишь.

– Пятьсот долларов?! Ты с ума сошел! Я не собираюсь давать ему деньги!

– Дашь! – вдруг заорал Стив, и я поняла: если он сейчас не выкричится, то ударит меня или начнет крушить мебель. Итальянский темперамент давал о себе знать. – Будешь ему платить! Будешь делать все, что я скажу! Ты хоть на секунду представляешь, что меня ждет, если все это откроется?! Я потеряю все! Она меня разденет, уничтожит, расчленит и бросит в помойку! А ее братец!.. Особенно братец! Винни поставит себе цель – всю жизнь меня преследовать! Пока я не сдохну у какой-нибудь мусорки! Эта семейка...

Его лицо покраснело, на шее от крика вздулись вены. Я смотрела на него и никак не могла решить: уйти просто так, не сказав ни слова, или высказать все, что я о нем сейчас думаю. И главное, как он противен мне в этом своем животном страхе.

Решив, что уйти без слов будет лучше, я заставила себя повернуться и пойти к двери. Но не успела я сделать двух шагов, как он оказался рядом.

– Кэтрин, прошу тебя...– он обнял меня, с силой прижал к себе. – Пожалуйста, сделай, как я говорю. Мальчишка через полтора месяца уедет, у нас все будет по-старому. Вспомни, как нам было пять минут назад хорошо. И раньше... как прекрасно мы проводили время...

Он повел меня к кровати, усадил и стал нежно гладить по голове, плечам, спине. Я прислонилась к нему и впервые остро поняла, что попала в беду. Мне стало жаль себя.

– Кэтрин, послушай меня, давай купим его молчание! Сколько понадобится денег, я дам! Кто спорит, он мерзкий, подлый гаденыш, но что делать, надо заткнуть ему рот! Ради нас... нашего благополучия...

Он замолчал. Я отстранилась от него. Последняя фраза уничтожила жалость к себе. И он словно почувствовал это.

– Подумай о том, что сделает Ларри, когда узнает... обо мне, о нас, – вдруг твердо заговорил Стив. – Он выгонит тебя из дому. Ты сама об этом говорила. Куда ты пойдешь? Он заберет у тебя школу. Ты не знаешь на что мужики идут, когда им наставляют рога! Или ты надеешся отсудить у него пожизненное содержание? Ошибаешься. Если он докажет адюльтер – забудь о деньгах. У вас даже детей нет. А я... Я не смогу тебе ничем помочь. Анджела отнимет у меня компанию, галерею, все сбережения...

Он не мог долго задерживаться на чужих проблемах, даже если это проблемы друзей или любимых. Но в одном Стив был прав: Ларри мне не простит. Измены не простит.

Мне стало страшно. Так страшно, что перехватило дыхание. Как в детстве, когда оставляли одну в пустом доме. В моей прошлой жизни, возвращаться в которую я запретила своей памяти. Я уже считала каждый цент. Иногда во сне сознание швыряло меня в запретную зону тех времен, и всегда после этого я просыпалась в плохом настроении. Все, что осталось от моего прошлого, это акцент, от которого избавиться мне никогда не удастся, хотя я так старалась, к каким только специалистам не обращалась. Правда, американцы говорят, что он приятен для уха и придает мне особый шарм иностранки. Но я им не верю, я знаю, какое чувство у меня вызвают люди, плохо говорящие по-русски. Презрение.

Для друзей Ларри я – загадочная русская, экзотическая художница, странная и чужая. Но Ларри, я знала, втайне гордился моей откровенной непохожестью на жен его коллег и начальников. И это вызывало во мне благодарность и желание быть хорошей женой.

В первый год нашей жизни, особенно в гостях, я часто ловила на себе его внимательные настороженные взгляды, словно он проверял, правильно ли я себя веду и не делаю ли ошибок. Как будто я могла, скажем, на званом ужине вместо вилки пользоваться каблуком туфли.

Вначале я сама стеснялась отвечать на вопрос «откуда вы?», поэтому старалась молчать. Мне было стыдно, что у меня плохой английский и что я русская. Трудно обьяснить почему. Но когда я видела разочарованно поднятые брови у женщин и заинтересованно загорающиеся глаза у мужчин: о, вы из России?! – мне хотелось бежать. Времена, когда здесь относились к русской женщине как к Наташе Ростовой, прошли. Если какому-нибудь стареющему болвану, нафаршированному деньгами, хотелось юных девочек, ему советовали ехать на Филиппины или в Россию.

Я приучила себя не обращать внимание на такие вопросы. Ларри со временем не только перестал беспокоиться о том, как я себя веду, но никуда уже не хотел ходить один. Моя жизнь стала удобной, и я не могла никому позволить разрушить ее. Тот, кто попытается сделать это, заставит меня бороться до последнего, не выбирая средств, слишком многое я теряла.

Но, похоже, я стала жертвой собственной глупости, а главное – страсти к саморазрушению. Ведь я никогда не испытывала сильных чувств к Стиву. С самого начала я знала, что могу спокойно отвернуться от этого самовлюбленного самца и в ту же секунду забыть о нем. Наш роман начался исключительно от скуки, а больше – из-за моего желания что-то изменить в монотонной верности и однообразии супружеской жизни.

– Насколько я помню, ты предлагал избавиться от него?

Его взгляд несколько раз испуганно пробежался по моему лицу.

– Ты так грозно говорил, – подзадоривала я его. – Куда это все исчезло? Теперь ты хочешь откупиться, подставляя меня! Очень по-мужски...

– Брось, Кэт, ты это не серьезно, – примирительно начал он. – Все, что нужно сделать, это подсунуть мальчишке деньги, задобрить его и продержаться полтора месяца!

– Деньги его не остановят, – я поднялась и, поправив у зеркала волосы, двинулась к выходу. – Но если ты настаиваешь, то подготовь пятьсот долларов. Сегодня вечером я заеду в кондитерскую на Мэйн-стрит. Подвези деньги туда. Встретимся ровно в шесть. И серьезно подумай, какие у нас есть варианты, если мальчишка будет продолжать шантажировать. Я думаю, ты прав – нам нужно от него избавляться.