Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
– Так сиди.
– Да не могу я так!
– обнимаю снова, целую в открытую шейку. Шепчу на ушко.
– Хочу тебя просто пиздец как...
Прикусывает губу. Пальчики снова начинают гладить меня. Ползут по запястью вверх под закатанный рукав рубашки.
Ты ж сама меня хочешь!
Понимание этого факта разгоняет во мне такую бурю эмоций, что я едва могу спокойно сидеть на своём месте.
– Адам, включи музыку, - прошу друга.
Без лишних вопросов включает.
А музыка мне нужна только для прикрытия, чтобы Адам лишнего не слышал.
– Хочешь, я расскажу тебе, что буду с тобой делать?
– Как вчера?
– провокационно улыбается.
– Вчера! Ну, что я там мог вчера? Ты же с девочками спала в комнате! Вот если бы хотя бы видео связь было можно.
– А мне понравилось... У тебя был такой голос, - хихикает, прижимаясь губами к моей скуле.
– Как будто ты уже был в процессе...
– Знаешь, два месяца без секса в моем возрасте - это рекорд, вообще-то. Я такого себе нафантазировал - тебе теперь воплощать и воплощать!
Делается серьёзной и даже хмурится.
Я что-то не то сказал?
– А как же... Далила? Или ты преувеличиваешь про два месяца?
О Далиле мы не разговариваем. Почему? Я не знаю. Просто весь месяц упорно обходили эту тему. А теперь вот - неожиданно вылезло.
– У меня с ней ничего не было.
К счастью, мне в этом легко признаваться, потому что это - правда.
– Да?
– притворяется, что удивлена до глубины души.
– Почему это?
– Признаний ждешь, да?
– рыча, кусаю её за шейку.
– Аааа!
– пищит она, вырываясь.
– Не-ет!
– А они всё равно будут, - заглядываю ей в глаза. В полутьме салона они у неё блестят, как у кошки.
– Потому что после тебя не хотел другую. Только тебя хотел.
Долго смотрит мне в глаза, словно считывает ещё и там, в них, все мои чувства.
Потом медленно тянется к моим губам. И целует - долго, сладко, обещая мне жаркую бесконечную ночь.
В кармане пальто звонит телефон.
Мама.
Вместо того, чтобы из ресторана ехать домой, она решила отправиться к Самире. И обещала позвонить оттуда.
Надо взять.
– Мать, - объясняю Злате, укладывая обратно к себе на плечо.
– Да, ма, слушаю!
– Сынок! Сыночек!
– рыдает в трубку.
– Что? Что случилось?
Сердце, ухнув, как будто в пятки обрывается.
Злата сжимает мою руку, губами спрашивая "что?" Потом, встав на колени на сиденье, прикладывает своё ухо к моему телефону с обратной стороны.
И я не противлюсь. Потому что, раз мы - муж и жена, значит, должны всё делить друг с другом - и плохое, и хорошее.
– Сынок... Она...
Умерла, да?
Всё в один день. И счастье. И горе. Рука об руку.
– Сынок! Она очнулась! Доктор говорит, такое иногда бывает! И что реабилитация будет долгой! И будет нужно много денег!
– долго плачет, порываясь что-то ещё сказать, но из-за слез не может.
Злата тоже начинает плакать, роняя слезы за шиворот моей рубашки.
– Да что там у вас!
– не выдерживает Адам.
– Она меня узнала, сынок, - наконец, выговаривает мать.
– Она не овощ...
Ну, что сказать?
Наверняка, сегодня - один из самых счастливых дней в моей жизни. Надеюсь, что их будет ещё много-много. Потому что счастье - это когда тебе есть с кем разделить и горе, и радость... А мне теперь есть, с кем.