Чтение онлайн

В глубокой задумчивости Гаунт брел вдоль набережной Потомака. Несмотря на все недвусмысленные предупреждения Макнотона, Гаунту претила сама мысль сбежать с тонущего корабля. Бросить друга — а он по-прежнему считал Николаса своим другом — на растерзание своре волков, это было не в его правилах. С одной стороны — что сказал бы об этом его отец? С другой — он многим обязан Николасу за то, что тот поверил в него, когда к горлу подступало отчаяние и казалось, что кет выхода. С Николасом они встретились вскоре после какой-то отвратительной очередной политической чистки, в результате которой Гаунта лишили уютной синекуры в Белом доме.

Глупо, конечно, но тогда он воспринял это как личную обиду. И вновь, вопреки здравому смыслу и разумным советам, он попытался перейти в контратаку. В ходе этих боевых действий он нажил нескольких очень влиятельных врагов, и перед ним закрылись даже двери департамента по делам штатов и торговли — единственного места, куда могли еще взять его, оказавшегося политическим сиротой. Оставался один незначительный пост в военном отделе, который ему и предложили: какой-то бухгалтерский учет поставок оружия странам «третьего мира». О том, чтобы принять эту унизительную должность, не могло быть и речи.

В те времена, насколько Гаунт помнил, Вашингтон он считал единственным городом, который что-то значит. Николас доказал ему ошибочность такого мнения. Естественно, о политической карьере пришлось забыть: впрочем, еще до того как Николас предложил ему переехать в Нью-Йорк, у него было ощущение, что ниточка, связывающая его с Вашингтоном, уже оборвалась. Как это ни парадоксально, чтобы спасти Николаса, ему вновь пришлось приехать в столицу.

Гаунт остановившимся взглядом наблюдал за медленно текущими водами Потомака и уже точно знал — тонущий корабль он не бросит. Так же точно он знал, что этот выбор приведет его вместе с кораблем на дно. Что же ему остается?

Путь перед ним один, и он вступил на этот путь: искать Дэвиса Манча.

В конечном счете он все-таки вышел на Манча. Тот скрывался во вьетнамском ресторанчике на Фоллс Черч, Виргиния. После того как в Пентагоне Гаунту сказали, что у Манча сегодня в полдень деловая встреча, Гаунт обратился к своему старинному другу Джози Рэнду, одному из мириад вторых помощников. Тот сумел выяснить, что у Манча встреча с заместителем секретаря по вопросам стран ЮВА и региона Тихого океана, однако, насколько ему удалось определить, в здании министерства их нет.

Добрых двадцать минут ушло у Гаунта на обдумывание подходов к офису заместителя секретаря и на необходимые приготовления. Здание являло собой подобие средневекового феодального замка; мудрые правители, обитающие в этих хоромах, явно не могли отказать себе в роскоши — это было признаком их влияния и власти. На визитеров здесь смотрели либо с насмешкой, либо с презрением, либо — и чаще всего — с презрительной насмешкой.

Второй помощник заместителя секретаря оказался молодым человеком, блондином со свеженьким личиком. Все его мысли, видимо, были заняты проблемой, как вовремя уловить направление ветра — ход мыслей своего начальства. Для Гаунта он был просто находкой. Вальяжной походкой человека, привыкшего к коридорам власти, он подошел к чиновнику. Властную манеру говорить, слегка подзабытую во время работы в Нью-Йорке, Гаунт припомнил тоже весьма быстро.

— Брок Питерс, специальный представитель президента, — бросил он, протягивая второму помощнику руку и одновременно сверля его стальными глазами.

Затем постучал пальцем по изящному «дипломату», позаимствованному у Джози Рэнда.

— Бумаги заместителю секретаря от ПСШ.

Аббревиатура ПСШ — Президент Соединенных Штатов — употреблялась только высокопоставленными сотрудниками Белого дома и людьми, близкими к президенту.

Второй помощник так резво вскочил со стула, что Гаунт с трудом сдержал усмешку.

— Э... Заместитель секретаря в настоящий момент временно отсутствует. Материалы вы можете оставить у меня.

Сталь, вновь блеснувшая в глазах Гаунта, казалось, обратила служащего в ледяную статую.

— Сынок, эти бумаги с грифом «Особой важности». Немедленно свяжи меня с заместителем секретаря. Быстро.

Второй секретарь с трудом проглотил слюну.

— Но его временно нет в здании. У меня не было информации из Белого дома, извещающей, что...

— Документы особой важности? Не выставляй себя на посмешище, сынок, — усмехнулся Гаунт. — Белый дом не привык трезвонить о директивах с подобным грифом.

Второй помощник, подобно ретивому солдату, выслушивал наставления Гаунта. Он был очень напуган.

— Да, сэр. Но я не...

— Перевари в своих хилых мозгах все то, что я сказал, сынок. Когда ПСШ рассылает документы особой важности, то он предполагает, что их будут читать и принимать к сведению. Немедленно. Я достаточно ясно выражаюсь?

Гаунт добился своего. Через пятнадцать секунд он уже знал название и адрес вьетнамского ресторанчика, где завтракали заместитель секретаря и Дэвис Манч.

Ресторан — увитое плющом каменное здание некогда было, видимо, мельницей — располагался в живописном местечке среди липовых и ольховых деревьев, невдалеке весело журчал ручей, скрытый кустами и ветками, только сквозь невысокую живую изгородь из туи можно было заметить лопасть водяного колеса. Проход от места парковки к входу в ресторан был усажен олеандрами и ломоносами.

В самом зале с низкими сводчатыми потолками и каменным полом царил необычный полумрак. На стенах расположились фигурки Будды и других восточных божеств.

К Гаунту скользнул вьетнамец-метрдотель, и он спросил его, где сидит Манч, — не было сомнений, что заказ был сделан заранее. Большинство посетителей уже закончили завтрак и приступили к кофе и десерту. Официанты убирали со столов грязную посуду.

— Прошу меня простить. Мистера Манча нельзя беспокоить, — ответил метрдотель с ужасающим акцентом.

Особого сожаления в голосе метрдотеля Гаунт не уловил.

— Со мной он увидится, — сказал Гаунт, просовывая в ладонь вьетнамца пятидесятидолларовую бумажку.