Чтение онлайн

Пса же так и не удалось пристрелить. Он бросился от меня прочь и исчез в объятиях ночи".

Я не очень поверил в существование полицейских, задействованных в эпизоде, однако сказал.

– Показания противоречивые. Собственно говоря, раз не я убил этих ребят, то какие претензии?

– Надо сказать, что ваши клиенты сделали все, чтоб затемнить ситуацию, - сказал Накир.
– Хоть бы один раскаялся. Да и время прошло, даже срок траура по этим трупам истек. Вам надлежит сие просветить, а нам - добиться небесной ясности. Так будет свет?

– Это их пикничок, их и спрашивайте, - сказал я.

– Вот видите, пикничок. Вам забавы, а нам заботы. Знаете, сколько мы с этими показаниями бились? Прямо Кирилл и Мефодий, моравская миссия.

Надеюсь, что я виду не подал. Однако, если они фиксируют мои эмоции, то на слове "моравская" на самописце наверняка случился скачок. Случайно ли произнёс? Они с Каспаром знакомы? Впрочем, как же им про Каспара не знать? Одна служба. И в моем досье мои встречи и стычки с ним обозначены. В самом начале допроса Мункар упомянул.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ВЫХОД

Если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя.

(Ф. Ницше)

Хотел убить змею печали...

(К. Бальмонт)

01 САМОЛЕТ

– Вставай, пора в путь-дорогу. Счастье мыкати.

Вслед за этим я почувствовал толчок в плечо.

Не исключено, что эти два обстоятельства были гораздо далее разнесены во времени, чем показалось. И возможно, что толчок предшествовал словам Каспара, а не наоборот. Время заглядывает в сновидения лишь для того, чтоб заявить о своем отсутствии. Ибо последовательность сонных событий сновидец выстраивает уже опосля.

– Что-то пикантное снилось?
– спросил Каспар. Я сел, продирая глаза. Словно дембель или солдат в отпуску, он повесил на грудь медаль, полученную им от правительства в счет каких-то заслуг.
– А я вот не вижу снов, - то ли похвастал, то ли посетовал он.

Самолет отлетал в половине седьмого. Я обычно вставал часом позже, никакого регламента с этим в лазарете не было. Рейс был частный, коммерческий, грузовой, и пилот сказал, что ждать никого не будет. И вообще, ему запрещено перевозить в отсеке людей. Деньги, однако, взял вперед. Я знал, что он время от времени перебрасывал самовольщиков на материк и обратно.

Паром будет только завтра, а задерживаться в лазарете лишний день не хотелось. Выписные документы нам еще вчера выправили.

Молча, не теряя времени на слова, мы собрались. Через полчаса были на летном поле. Каспар подошел к пилоту, а я осмотрел самолет. Это был старенький, видавший виды биплан. Конструкция лёгкая. Погода лётная. Лети.

Мы уселись на какие-то тюки, надежно закрепленные вдоль обоих бортов. Пилот задраил грузовую дверь. Самолет после небольшого разбега взлетел.

– Видишь, как легко отсюда выйти, - сказал Каспар.
– И еще легче войти. Этот Мимино тут не единственный. Тебя как воина света это не напрягает? Можно весь лазарет снести к чертовой матери. Со всеми подземными инкубаторами.

Приходилось напрягать связки, перекрывая гул и вибрацию. Но он сегодня что-то разговорчив был.

– Раньше иначе было. И снилось, и любил сущее, - говорил, почти кричал со своего места Каспар, очевидно в продолжение темы, начатой по пробуждении.
– А сейчас отвращение и тяжкая злость. Словно я в одно из воплощений не в тот мир попал. И не могу выпутаться из этой сумрачности. Ибо каждое последующее ввергает меня во все более испорченное состояние. Ведь говорят же...
– он перевел дух.
– Ведь утверждают, что будто бы там мы пребываем в квантовом мире, а воплощение является редукцией квантового состояния - моего, личного - или всей системы моей, называемой вселенной, к классическому. Не исключено, что это совсем не тот мир, из которого я когда-то впервые ушел, а? Как проверить? Поверить чем? Личность по возвращении меняется? Или меняется мир, в который возвращаешься после трипа? Кому претензии предъявлять? Себе? Миру?

"Возможно, весь феномен редукции сводится к реакции духа на плоть..., - подумал, помнится, я.
– То есть дух по воскресении отягощается плотью со всеми ее атрибутами - ртами и жопами, болезнями и усталостью, ленью и дискомфортом... приведение к классическому миру с его причинно-следственными связями... упрощенно-привычному... рациональному...
– плавало у меня в голове.
– Нет, как-нибудь позже...", - решил я, ибо сформулировать мелькнувшую мысль, обратить ее во внятное высказывание именно сейчас, на высоте 2000 метров и скорости 200 км/час, при тряске, грохоте и выкриках Каспара я был не способен. К тому же меня больше интересовала предстоящая встреча с реальным миром - понятным, уютным, классическим - по которому соскучился за прошедшие сорок дней.

– ... и таким образом, моя смерть является причиной моего рождения!
– кричал рядом Каспар, еще более напрягая голос.
– Вернее, причиной этого мира, в который я снова попал. И из которого могу выбраться, лишь убив себя в нем. Разорвать этот порочный круг...

Он все более возбуждался. Наверное, принял что-нибудь. Я догадывался, что в лазарете он к достижениям химии доступ имел, и после пары колес становился суетливо-болтлив. А принимать он и при мне не стеснялся, хотя, что именно - от меня таил. И тогда версии происхождения мира и своего места в нем становились для него особенно актуальными. Может, вся философия родилась из маковой росинки, как-то отшутился он в ответ на мои упреки.

– Можно себе представить, что время - это движение света. И между девяносто пятым и девяносто шестым днями рожденья прошел не год - свет. И пока пучок света не остыл, пока он не погас, пока этот свет светится, я могу отправиться вдоль него в прошлое и кое-что в нем изменить. И это изменение в свою очередь изменит меня настоящего.

– Черт, мне же сегодня девяносто шесть стукнуло!
– спохватился я, невольно вскочив, но самолет тряхнуло, и я снова присел.

– И мне! И мне!
– еще громче вскричал Каспар.
– Мне кажется, я и проделал это только что. Вернулся в прошлое. Словно стрелочник передвинул стрелки, и время пустилось вспять. Чему подтверждением стойкое ощущение дежа вю. Как будто я его заново проживаю. Как будто конечный результат уже есть.

Он вскочил, ухватившись за перегородку, забегал по грузовой кабине, придерживаясь за борта. Потом опять сел. Казалось, что его возбуждение и биплану передалось, который еще сердитее и неистовее задребезжал.

– Ты принял лишнее, - сказал я.

– Да, чувствую в себе лишнее прошлое. Которое пока что будущее для нас. Я знаю, что дальше будет так же верно, как если бы оно было уже. Мы приземлимся за огородами, на такси доедем до города, прошвырнемся по барам и бабам - развлечения, пиво, женщины. Потом явимся по месту службы, как предписано, через два дня... Ты извини, брат, но я должен что-то предпринять, чтобы исправить ситуацию. Повернуть ее. Ведь не зря же я вернулся по световому лучу.