Чтение онлайн

— Мне кажется, милиции нужны люди, на которых можно списать это преступление, и она предпримет все меры, что бы уличить их в этом. А ведь там могут найти способы заставить их признаться. Об этом даже подумать страшно! Поэтому я предлагаю следующее.

Первое. Пока придерживаться того, что говорит Алмаз. А именно, чисто случайно увидел, как неизвестные воруют меха. Проследил и стал воровать у них. Максим не знал, где хранятся меха. Алмаз привозил их на своей машине.

Второе. Если не поверят. У них был знакомый парень по имени Андрей, который погиб при задержании. Его нет в живых, и сейчас можно все свалить на него. Например, что покойный длительное время занимался кражами с фабрики и после знакомства с Алмазом и Максимом предложил им организовать сбыт этих шкур.

Они первое время не знали, что шкуры краденые, а когда узнали — отказались ему помогать. Андрей угрожал убийством. Именно от него они узнали, что Андрей в составе группы совершил разбойное нападение на контейнеровоз.

Где эти меха — они не знают, так как после этого не видели Андрея. Его фамилии тоже не знают. Живет он где-то в Кировском районе. Они были у него несколько раз, да и то только ночью, но оба могут показать дом — запомнили его чисто визуально.

Я думаю, что такая тактика поможет им выйти с минимальными потерями, — закончила говорить Светлана.

Обсудив ее слова, все сошлись на том, что это лучший вариант, который можно выбрать. Теперь оставалось довести это до самих ребят. Это они поручили адвокатам.

Посидев еще с полчаса, они стали расходиться.

Лиля под руку со Светланой потихоньку двинулись в сторону ресторана «Акчарлак».

— Вы знаете, Света, — стала жаловаться Лиля, — меня уже три раза допрашивали в МВД. Они пугали, что посадят меня в тюрьму, и я очень испугалась. Представьте, тюрьма, роды за колючей проволокой. Я рассказала им, что Алмаз и Максим привозили мне шкуры, из которых я шила шубы. Что мне оставалось делать? О мехах им рассказали мои соседи. Наверное, я поступила неправильно и навредила им. Но я, правда, очень испугалась тюрьмы.

Так, за разговорами, они дошли до остановки трамвая, и Светлана, попрощавшись, поехала домой.

Дома из-за переезда был полный беспорядок. Она уже упаковала основные вещи, оставалось собрать книги, которые стопками лежали на полу.

Светлана разделась, налила себе чай, прошла в комнату и присела. На полу лежал фотоальбом. Она смахнула с него пыль и стала листать тяжелые страницы. На одной из них была старая школьная фотография, на которой в полный рост стояли она с подругой и Витя Абрамов. Тогда они с Витей впервые поцеловались. Прошло уже столько лет, но память по-прежнему хранила вкус того поцелуя, первое прикосновение его губ. Светлана вспомнила, как у нее закружилась голова, и она прислонилась к березе, что росла у них во дворе. Она впервые в своей не столь длинной жизни почувствовала это нежное прикосновение мужских губ. В этот момент ей показалось, что стук ее сердца может разбудить спящих людей. Если в жизни существует счастье, то в тот момент она была как никогда счастлива.

А что теперь? Они с Виктором — в разных лодках и плывут в разные стороны. Он предпринимает все меры, стараясь лишить ее сегодняшнего счастья.

«Может, мне тогда не нужно было молчать, а сказать ему, что не могу жить без этого парня? Может, он понял бы? Рассказать, что Максим — единственный лучик тепла для нее, каким когда-то был он, — подумала вдруг Светлана, по-прежнему держа старое фото. — А может, он хочет, чтобы я лично попросила его о помощи? А почему бы и нет? Нет, он непременно откажет. Ведь для таких людей справедливость — главное, что есть в жизни. Он еще в школе боролся с несправедливостью, и еще тогда можно было понять, что он всю жизнь посвятит этому. Он не поможет. Не потому что помнит ту обиду, а из-за принципа. Он через себя не переступит! Наверняка он полностью уверен, что Максим совершил этот разбой».

Да и как она попросит? «Помоги, ведь я его люблю?» Нет! Не надо иллюзий! Абрамов не такой человек! Он не сможет ее понять!

Но поговорить все-таки можно, поговорить, не просить.

Она сняла трубку и набрала номер Ермишкина.

Прошло несколько секунд и трубку сняли.

— Здравствуй, — начала Светлана. — Сергей, ты должен мне помочь. Договорись, пожалуйста, чтобы мне дали свидание. Я знаю, это в твоих силах. Что ты говоришь? Ты отдаешь отчет своим словам? Ты сам меня познакомил с этим мальчиком, а теперь, когда он оказался в таком положении, ты бросаешь его! Да, я не боюсь тебе в этом признаться и думаю, что он не рассказывает про тебя только потому, что еще верит мне и не хочет создавать проблемы тебе! Ты не можешь о нем так говорить, он еще не преступник, и преступником может его назвать только суд! И вообще, у нас любой может стать преступником, даже такой как ты! Может, напомнить тебе о твоей явке? Помоги, и ты больше никогда не услышишь ни о нем, ни обо мне. Ведь ты этого хочешь?

Светлана положила трубку и прошла на кухню.

Я не успел войти в здание МВД, как постовой предупредил меня, что заместитель министра назначил совещание в девять утра, и я приглашен.

— Володя, — спросил я постового, — какая повестка?

— Я не в курсе, просили только передать! — ответил он.

Размышляя о том, что могло случиться такого, что совещание назначили на такую рань, я поднялся на третий этаж и открыл свой кабинет. Уже через пять минут мне позвонил начальник управления уголовного розыска и пригласил к себе.

— Началось в колхозе утро, — сказал я сам себе и направился к руководству.

Когда я вошел, в кабинете уже сидел Носов.

— Что мы имеем на сегодняшний день? — спросил меня начальник. — Кто какие показания дает?

— Извините, я не в курсе! Какое дело вас интересует? — спросил я.

— Меня, Абрамов, интересует всего одна тема — меха! Давай, докладывай! — скомандовал он и смерил меня непонятным взглядом.

Я начал докладывать.

Начальник управления слушал, не перебивая.

— Агент Фомин, работая в камере с Марковым, уверен, что тот является одним из участников группы, совершившей налет на контейнеровоз, — говорил я. — По словам агента, Марков, говоря о разбое, неоднократно детализировал это преступление. Эти детали он не мог услышать от работников уголовного розыска, следовательно, или он участник, или хорошо знаком с участником, который рассказывал ему о налете в мельчайших подробностях.

Агент Фомин считает, что Маркова необходимо как-то расшевелить, вывести его из состояния равновесия. Сейчас мы планируем вывезти его на повторный обыск в квартире. У него сильно болеет мать, и эта встреча должна повлиять на него.

Мой доклад прервал Носов:

— Мне опять звонили из Обкома партии и просили организовать свидание Маркову. Как быть? — спросил он у начальника управления.

Услышав это, начальник взглянул на меня.

— Извините, — ответил я, — но я категорически против этих всех свиданий. На предыдущем, со слов агента, Маркову была передана записка, содержание которой нам неизвестно. О чем ему писали? Все эти свидания бесконтрольны. Мы их только слушаем и ничего более. Я не исключаю, что Марков в курсе всех событий, он полностью владеет информацией о следственных мероприятиях, знает, какие показания дают свидетели, и поэтому он спокоен, как танк.