Чтение онлайн

– Я не самоубийца, Паша. Короче принес я ей все, а она мне пять тысяч долларов дает. «Камнями не делюсь – еще сгоришь по неопытности», – сказала. А потом мы стали работать на пару, она мне и клиентов как бы передала: познакомила с Тороповой, а от нее я на Залимхановых вышел. Для перевозки их товара надежней тигриного дерьма тары не найти – в него ни один пес вроде вашего спаниеля не сунется, да и не унюхает героин на расстоянии. Вот так и работали до поры до времени.

– Что ж, спасибо за рассказ. Надеюсь, что и в нашем общем деле ты будешь так же смел и изобретателен, – подвел итог разговора Павел.

Так зародилась почти дружба будущего владельца казино с будущим начальником его службы безопасности.

Петр Ильич выплыл из воспоминаний о далеком, авантюрном прошлом в рутинное, безрадостное сегодня, где предстояло каким-то образом дать понять главбуху, что им недовольны.

«Ну Макаров, ну гусь…» – подумал Козырев, и тут же эхом откликнулась Катя по селектору:

– Макаров, Петр Ильич.

– Давай, давай… – Козырев приготовился к светопреставлению.

…С существованием Макарова Петру давно пришлось смириться. Это был человек Кротова. Именно тот настоял, чтобы Иван Давыдович занял ключевой пост, на котором ему легко было контролировать подлинную финансовую ситуацию в казино, а значит, четко блюсти процентные интересы его покровителя. Макарова отличали следующие боевые черты «революционера» с многолетним стажем: долгие годы в парткоме крупного стройтреста, работа в аппарате Горбачева, в надежном, но лопнувшем – понятно, что не по его вине, – коммерческом банке, педантичность, маразматичность и неврастения, которая проявлялась в странных вспышках гнева, когда Иван Давыдович из пожилого, учтивого аппаратчика вдруг превращался в скандального мужлана, изрыгающего многоэтажный мат, уместный в очереди за пивом, а никак не в престижнейшем казино столицы. Также Иван Давыдович Макаров любил выпить в меру, поговорить без меры и потягать женский пол за «булки» и прочие мягкие части, опять же по старой партийной памяти. Впрочем, работу свою он знал хорошо, а по должности был фактически правой рукой Петра Ильича.

Иван Давыдович уже лыбился на пороге, из-за его спины выглядывала Катя с ворохом бумаг.

– Это распечатка непрерывностей за неделю. Вы просили. И сводка по выигрышам, Петр Ильич. – Катя светилась чистотой и непорочностью. – Иван Давыдович, чайку?.. У меня молодой грузинский… Редкое лакомство. Вам, как ценителю, понравится. – Катя, как будто забывшись, стала облизывать верхнюю губу.

– Детка, – голос Макарова приобрел масленый оттенок, – дай мне свою лапку.

Катя смущенно протянула пухленькую бархатную ручку.

– Из этих ладошек я готов принять даже цикуту. Конечно, буду. Да и Петр Ильич не откажется. Повезло, тебе, Петр Ильич. Такая краля, не то что моя мымра – как пес цепной на всех кидается. Но что поделаешь, друг дорогой. У каждого додика своя методика. Старую собаку добрый хозяин на улицу никогда не выгонит. – При этих словах Макаров по-хозяйски потрепал Катю по упругой попке.

Это был пожилой, седовласый человек, смотревший на мир всегда полуприкрытыми черепашьими веками глазами. Мимо этих глаз ничто не проходило незамеченным. Об этом знали все, кому приходилось с ним работать. Макаров был в курсе всего: сколько на складе колбасы, кто с кем спит, кто что пьет, кто кого и куда послал. Из него сыпались анекдоты и сплетни, как из рога изобилия. Сейчас он был сосредоточен.

Проводив божественную фигурку Кати профессиональным взглядом снизу вверх, Иван Давыдович подождал, пока закроется дверь, и, повернувшись к Козыреву, взял с места в карьер:

– В той или иной степени, знаешь, Петр Ильич, фасад – он везде фасад. А что за забором? Поди разберись. Могу сказать определенно одно: наши женщины дадут фору любому казино Москвы.

Козырев с интересом посмотрел на своего помощника и, подумав, спросил:

– И что же в них такого особенного? И что ты вкладываешь в понятие «наши женщины»?

– О! Это большой разговор. Но мне уж, как старому ловеласу, ты можешь довериться. – Макаров выдержал паузу и самодовольно продолжил: – Есть женщины трех типов. Первый в расчет не идет – это верные жены типа моей Людмилы. Второй – это натуральные шлюхи. Их за версту видать. И, наконец, то, что я пою. Знаешь, это не проститутки, это больше. Это как бы… Представь, что культура Древней Греции не умерла. Она здесь, сейчас, именно здесь и сейчас. – Он воодушевленно ткнул пальцем в ковер. – Богини, гетеры, очаровательные Ирочки и Танечки, наши рафинированные девушки из хороших домов, с хорошими доходами и связями… Чем не Эллада? И их влечет, как ночных мотыльков, на свет нашего казино. Ты понимаешь, что им не нужны деньги, что ими движет нечто иное, забытое, невосполнимое. Они хотят просто жить красиво. А это запретить невозможно. Ты ведь был в Европе, в Америках. Ведь с ходу не отличить куртизанку высокого полета от молодой леди…

Эту мысль Козырев уже где-то слышал.

– И вот открывается в Москве такое заведение, где отдыхает бомонд. Это не какие-нибудь зарвавшиеся неофиты, это цвет нации. Я, конечно, утрирую, но ты понимаешь, что такая модель имеет право на жизнь. Они ведь в это верят. И летят, летят, летят… Вот и складывается такая ситуевина, понимаешь. – Он спародировал известную интонацию.

– И с чем ты это связываешь, Иван Давыдович?

– Я это связываю с уровнем заведения. Посуди сам, у нас самые солидные клиенты, у нас казино, где, кстати, на сегодняшний день самые высокие выигрыши. Богатым людям это ой как нравится. А там где сливки, там и ставки. – Макаров почему-то захихикал.

– А какая нам выгода от этого? – поднял брови Козырев.

– Простая. Выгода самая простая. Мы впускаем в казино девочек, девочки-целочки привлекают к работе мальчиков с пальчиками, богатеньких буратин… – Макарова понесло в сторону уменьшительно-ласкательности.

– Так это же обычная консумация. Раскрутка на выпивку и «динамо».

– Вот-вот. Появятся у нас этакие консумочки, девочки-целочки…

– И во сколько нам обойдутся девочки-целочки?

– О-о… это особый разговор… Тут надо дебет с кредитом свести…

– И кто ж этим будет заниматься? Может, Телегин? Он же дельный? Наркотиков он нам уже наволок, теперь шлюх натащит…

– Знаю твою головную боль, Петр Ильич. Ну и на старуху бывает проруха…

– Есть такой институт: рекомендательные письма. Может, слышал, Иван Давыдович? – Козырев решил не отступать.

– Порвали парус. Не спорю. Но ведь если посмотреть с другой стороны… Он клиентуру привел, которая интересовалась порошком. А ведь это не бедные люди. Порошок они и в другом месте найдут, а к нам уже членский билетик имеют в кармашке. Глядишь, мимо и не пройдут. Тут ведь как посмотреть. Я ведь не семечки щелкал по подъездам последние сорок лет. У каждого Абрама своя программа… – Макаров самодовольно постучал волосатым пальцем себе по лбу.