Казино
Шрифт:
– Ну теперь дотянем, – отер пот со лба бортинженер. – Пойду доложу командиру… А ты молодец, Матросов, – похвалил он Сашу, – не растерялся.
– Вот именно, Матросов, – почему-то повторил Машков. – Ладно, пойдем к командиру – я же отвечаю за безопасность нашей группы…
Через полчаса самолет приземлился в аэропорту Кампалы, столицы Уганды, прославившейся своим людоедом Амином. Пилоты пошли к начальству договариваться о помощи в ремонте, а пассажиры остались на территории суверенной России, то есть в самолете, на всякий случай окруженном местной полицией в шортах и теннисках.
Цыган почувствовал, что, несмотря на все его усилия, сохранять в себе опасный груз он больше не может, – видимо, сказалось волнение и получасовое разряжение воздуха в салоне самолета. Но что делать? Вдруг в самолет поднимутся местные полицейские и обнаружат криминальную контрабанду? Не заглатывать же эту гадость по новой. После мучительных раздумий он решил посоветоваться отнюдь не с самым близким человеком, Тамарой, а со вторым вызывающим его доверие человеком – Машковым. Тем более что тот, по слухам, был близким другом братьев, наверняка знающим нюансы их взаимоотношений.
Машков, когда услышал о миссии, возложенной на Сашу Козыревым, выпучил свои маленькие глазки с оттянутыми шрамами веками так, что полностью изменился в лице и стал при этом напоминать кого-то другого, забытого Цыганом.
– Да, брат, попал ты в переплет, – оценил он положение Саши. – Пойдем по-тихому в целый туалет, решим там твою проблему. Или спрячем все это за обшивкой, или тебе придется снова все заглатывать, когда местные менты нагрянут…
– Ну, готово? – тихо спросил он через дверь отстрадавшего Сашу.
– Да, – приоткрыл тот ее, чтоб впустить Машкова. – Вот, все отмыл…
– Неслабо тебя затарили… Ну-ка, что это за гадость? – взял один из пакетиков Павел, чуть надорвал его и понюхал содержимое, потом его брови изумленно поднялись, а сам он даже попробовал беловатую замазку на вкус. – Героин, говоришь? Ай да Клоун! И зачем Зауру пластит понадобился – в ЮАР этого добра навалом на шахтах.
– Какой пластит? – удивился Саша.
– Да взрывчатку ты в себе перевозил, вот какой!
Настал черед Цыгана изумляться и… догадываться.
– Слушай, он не может взорваться от контакта с этой вот гадостью, – показал он на зеленый раствор.
– Нет. Нужен детонатор. А почему ты спросил?
Саша, руководимый точными вопросами опытного дознавателя, рассказал все, кроме содержания кассеты, но включая «бум» в конце записи…
– Так, я побуду здесь, – сказал Машков, – а ты тащи сюда камеру – нужно разобраться в этом деле до конца, а Тамара может не отдать мне кассету – я уже догадываюсь, что на ней…
Через несколько минут, покопавшись в камере и внимательно прослушав запись на максимальной громкости, он сказал:
– Так вот, Саша, мы чудом избежали смерти. Вот этот лишний блочок в камере – передатчик. А писк сразу следом за «бумом» – сигнал на срабатывание радиовзрывателя в пластите, которым напоследок «накормил» тебя Клоун. И только две случайности спасли всех нас от гибели – каприз Рифата, и непонятная задержка Козырева с тем пакетиком. Да, неплохо он все задумал. Ведь все яйца лежат в одной корзине: и Рифат, и ты, и Тамара-изменщица и совладелица, и я, – и «Золотое яйцо» – только его! А меня-то за что? – снова удивился Машков. – Ладно, за что бы ни было, а нужно нам возвращаться в Москву.
– Это еще зачем? – спросил Саша, который уже чувствовал себя свободным от кабалы бывшей родины.
– Во-первых, мне одному будет не справиться с Козырем и его новыми друзьями, а во-вторых… – Машков о чем то ненадолго задумался и продолжил: – Ты что, не мужик, Саша? Твою любимую и тебя хотели распылить над Африкой, а ты хочешь это простить?
– Согласен. Но Тамара полетит в Лондон.
– Ну почему? Она тоже может нам пригодиться в Москве при разборке.
– Нет, – жестко отрезал Саша. – Она полетит в Лондон к сыну, чтоб спрятаться с ним… где-то. Если Чаек задумал такое, то следующим его шагом в случае нашей… неудачи будет ее убийство и похищение сына.
– Пожалуй, ты прав. Пусть летит. Но вот что. Улететь нам нужно по-тихому, чтоб нас нигде не зафиксировали.
– Почему?
– Да потому, что Клоун сейчас не слезает с телефона, ждет известий из всех диспетчерских по нашему маршруту о гибели самолета, и тут вдруг ему сообщат, что после вынужденной посадки часть пассажиров вернулась таким-то рейсом. Сюрприза не получится, вот в чем дело… Ладно, давай заховаем эту мазуту вот здесь, за бачком, а сами пойдем в салон, может, через летчиков удастся что-нибудь организовать – они же все «одной крови»…
– Есть все-таки Бог! – радостно сообщил Машкову вернувшийся командир корабля. – Представляете, тут стоят украинские «Аны», они по контракту работают, и ребята обещали нам за час все залатать. Придется с одним туалетом дальше лететь, но лететь же! Они бы нам и свой санблок перекинули, все равно одну машину в Харьков на списание гонят, да времени у них мало до вылета – всего час. Вы уж порадуйте своих, что все в порядке.
Больше всех порадовался сам Пал Палыч:
– Слышь, командир, а не могу я с хохлами этими поговорить?
– Да вон они рядом стоят, – показал тот в иллюминатор, – у нас и охранение общее, так что топай…
Через час, когда механики со стоянки «Анов» поставили новую заглушку и приклепали еще и лист дюраля для надежности, вернулся довольный Машков. Он заскочил ненадолго в работающий туалет, а потом направился поговорить с Рифатом. Тот беспробудно спал, утомленный акробатикой с Зиной и обильными возлияниями.
– Что ж, оно и к лучшему, – пробормотал Машков и вышел в салон к остальным. – Егорыч, – обратился он к старому фокуснику, – что-то у нас Цыган совсем плох – живот не работает. Нужно парня в местную больницу определять. Номер их с Тамарой срывается, так что незачем ей дальше лететь. Ты остаешься за старшего. Вас там встретят, а я пристрою Сашу и прилечу следующим рейсом, завтра. С Рифатом я все обговорил – не будите его. Сильно разозлился наш джигит…