Чтение онлайн

«А теперь криминальные новости, – буднично и равнодушно произнес диктор. – В подмосковном поселке Яковлево, в дачном доме обнаружено тело помощника Председателя Государственной думы Беркаса Каленина. Предположительно чиновник погиб сегодня вечером в результате взрыва бытового газа. Деревянное строение почти полностью уничтожено взрывом и последующим пожаром. Тело Каленина сильно обгорело, но в результате первичных следственных действий было опознано гражданской женой Каленина Еленой Гороховой. Она, в частности, опознала часы на руке погибшего и остатки принадлежавшей ему одежды. Следствие склоняется к бытовой версии происшедшего. Вместе с тем, как сообщила Горохова, на территории дачного участка проживал охранник, из числа таджикских гастарбайтеров. В настоящее время его местонахождение неизвестно... Следствие отрабатывает версию причастности данного гражданина к случившемуся. Не исключается и криминальный след. Жена погибшего утверждает, что в доме хранились деньги и ценные вещи...»

...Беркас ехал в «уазике», абсолютно не понимая, что с ним происходит. Он был не в состоянии не только думать, но даже шевелить головой, которая разламывалась от нестерпимой боли. Пару раз машина останавливалась, и Беркас, не будучи в силах выбраться из салона, просто высовывал голову в приоткрытую дверь и безудержно блевал на обочину чем-то желто-розовым.

...Накануне он вернулся домой раньше обычного. Его встретил Акмал, который вот уже месяц работал сторожем на участке и жил в маленькой сторожке возле входа на территорию. Акмал широко улыбался белыми сахарными зубами, не знавшими ни щетки, ни зубной пасты. На вполне приличном русском языке, который он осваивал с необычайной стремительностью, он поведал, что у него сегодня день рождения.

– Попробуй плов, Беркас Сергеевич! Сам делал. Тебя ждал.

Беркас пригласил Акмала в дом и тут же, сняв с руки, подарил ему старенькие, но добротно работавшие швейцарские часы. Сели за стол. Беркас отведал душистого плова, выпил рюмку водки, которую Акмал заботливо поставил на стол, хотя сам, ссылаясь на мусульманские обычаи, от водки отказался. А дальше наступил провал в памяти. Очнулся Беркас уже на заднем сиденья громыхавшего на всех ухабах «козлика» и увидел в зеркале лицо улыбчивого мужчины, управлявшего автомобилем.

– Да, Беркас Сергеевич! Дела-а! – весело причитал он. – Кто бы мог подумать, что мне придется вас с того света, можно сказать, вытаскивать! А абрека вашего я, уж простите, спасти не успел. Жахнуло так, что у меня в машине брезент вместе со стеклами сорвало! Я когда в дом вошел, вы оба за столом спали. Может, выпили много? Или уже газом потравились, пахло в доме очень сильно. Я вас до машины дотащил, а тут и рвануло. И пожар тут же начался, да такой мощный, что вокруг товарища вашего сразу стена огня встала. Сгорел он! – убежденно подвел итог водитель «уазика». – То есть убили его... И вас тоже хотели убить...

– Как – убили? – едва шевеля губами, прошептал Каленин.

– А так! Конфорка духовки была на полную включена, а в духовке-то пусто! Плов на улице, на костре готовили. Зачем тогда духовка включена? Да еще вымытая до блеска. Это я успел усмотреть, пока вас вытаскивал. Даже газ отключил. Да, видать, концентрация уже такая была, что где-то искра нашлась, – вот и рвануло.

– Вы кто? – с трудом ворочая языком, спросил Беркас. – Куда мы едем?

– Я – Тихоня. Иван Тихоня. Меня Дмитрий Матвеевич за вами присмотреть попросил. Три дня за вами хожу.

– Дмитрий Матвеевич – это кто?

– А знакомый ваш, Игнатов.

– Игнатов? – Беркас на секунду приподнял голову, но не удержался и опять откинулся на сиденье. – А куда вы меня везете?

– Да к нему и везу, к Игнатову. Вас ведь теперь как бы нет. Сгорели на даче. По радио уже об этом передали. Вы, кстати, водки с вечера много выпили?

– Да нет, можно сказать, совсем не пил. Кажется, только одну рюмку и выпил.

– А на столе было три пустых бутылки. И, уверен, в крови у вас и напарника вашего алкоголя – выше ватерлинии. Короче, траванули вас для начала, а потом пустили газ. Мол, перепились ребята и бац – несчастный случай.

– И что теперь? Надо же заявить, что я жив.

– А зачем? Чтобы вас тут же еще разок попытались грохнуть? Но только наверняка! Надо подумать, когда вам лучше объявиться среди живых. Думаю, что сегодня рановато. А пока мы поедем с вами в одно место, где вы отлежитесь денек, с вашими старыми знакомыми пообщаетесь. Вот будет сюрприз! Они же не знают, что я вас живым застал. Вот обрадуются!

– Послушайте, – с трудом подбирая слова, обратился к Тихоне Беркас. – Раз меня хотели убить, значит, и мои друзья в опасности, женщина одна... Мне срочно надо с ними связаться. Где мой телефон?

– Телефон у вас в кармане, только я его отключил. Вы же, извините мертвый. Телефон вместе с вами... того... сгорел. Кстати, за что это вас и эту даму убить хотят? Ту, с которой вы третьего дня в кафе встречались?

– Вы и про кафе знаете?

– Говорю же, – широко улыбнулся Тихоня, – три дня за вами присматриваю. Так за что? Как думаете?

У Каленина не было сил глубоко разбираться в происходящем, и он выдавил из себя:

– Информация у меня есть. Серьезная. Ее знаем только мы двое – я и Ася.

Тихоня вздохнул.

– Кто-то вас вместе с вашей подругой очень боится, – сделал он свое умозаключение. – Без серьезных причин никто бы не стал вас газом травить и поджаривать. Значит, так: выбора у вас никакого нет. Сами вы сейчас не боец. И сотню метров не прошагаете. Давайте-ка мне все явки и пароли с вашей дамой. Сейчас отвезу вас – и сразу к ней. Похоже, что если не поспешить, то ей тоже несладко придется. Не тушуйтесь, Беркас Сергеевич! – Тихоня вновь жизнерадостно рассмеялся. – Я парень фартовый! Мне везет. – И уже серьезно добавил: – Если время не упустили, то добуду я вашу барышню живой и, надеюсь, здоровой. Только рассказывайте все без утайки: где искать, как связываться. Соврете – на себя грех возьмете. Я слушаю вас внимательно, Беркас Сергеевич!

Очередной звонок в квартире Дибаева раздался глубокой ночью. К этому моменту Николай Алексеевич успел проспать несколько часов, сидя в кресле. Он пробудился за несколько минут до звонка и уже влил в себя очередные полстакана водки, чтобы не тревожить надвигавшейся трезвостью того блаженного состояния, которое было достигнуто накануне засыпания.

В трубке раздался голос Удачника. Причем первые же его слова навели Дибаева на мысль, что в их отношениях опять что-то меняется, причем уже не в его – Дибаева – пользу.