Чтение онлайн

Взгляд тёмных глаз на долгое мгновение вернулся к её лицу. Последующая за тем усмешка снова разожгла злость.

– Вот ты о чём. Шпионишь для Хэвенсби?

Эффи снова пожала плечами, не отводя бокал от губ, словно прячась за ним. Тщательно скрывая ужас за опущенными ресницами.

Как же, это же ты подстроил его убийство.

– Сейчас мы направляемся в Тринадцатый. А дальше что-нибудь придумаем, - он сделал паузу, а когда понял, что ответа не будет, добавил: - Это зависит не только от меня, Эффи.

– Правда?
– удивлённо-раздражительный возглас вырвался внезапно, и она прикусила язык, когда поймала на себе несколько взглядов.

– Да, - его перебил собственный тяжёлый вздох.
– Мой брат хочет покинуть Панем. Как ты на это смотришь?

***

Эбернети сливается с бетонными плитами и мокрым асфальтом, становясь всё меньше и меньше. По крайней мере, он так себя чувствует.

Он не готов общаться с живыми людьми, но раз за разом на него кидаются со всех сторон нервные капитолийцы, и ему приходится огрызаться и плеваться ядовитыми словами, чтобы поумерить их пыл.

Он перекручен, выпотрошен. Чёртова рыба без любимого океана.

Хеймитч, опускаясь на пол, достает сигарету, первую за сегодняшний день, чему была бы необычайно рада его невыносимая капитолийка, знай она об этом. Ее нотации по поводу всей этой дряни уже поднадоели, поэтому его желание бросить эту пагубную привычку скорее не ради себя, а ради того, чтобы не слушать распыляющиеся речи блондинки каждый день. Хотя он ловит себя на мысли, что сейчас ему необходимо поговорить с ней. Поскандалить, поорать на неё. За то, что уехала, его не предупредив, за то, что творит какую-то херню, за то, что тут происходит.

– Просто набери и спроси где она, - доносится до него откуда-то из-за спины голос Октавии, пока он делает очередную затяжку. Стилистка насквозь просверливает глазами его череп, отчего мужчине становится неуютно.

Октавия протягивает сотовый, на экране которого высвечивается нужный номер и буквально вкладывает его в руку Эбернети.

– Позвони и спроси!

Хеймитч ставит себе диагнозы в бешеном количестве, будто втыкает свечи в праздничный торт - паранойя, обсессивный синдром и еще херова туча самовыдуманных болезней с похожими клиническими картинками.

У него состояние какого-то гребаного влечения, жалкой необходимости увидеть, дотронуться, чтобы просто почувствовать, пока она не сбежит снова. Страх потерять железной хваткой сжимает глотку вместе с сигаретным дымом.

В сотый раз выбирает ее имя в контактной книжке и в сотый раз со скрипом в челюсти и с жжением в глазах старается не сломать к чертовой матери этот гаджет.

Она тысячу раз говорила ему: ты нужен мне.

Ну и где же ты, когда она нуждается?

Она не бросала меня, я сам ее отпустил.

От этих мыслей еще больше хочется возненавидеть себя - ведь сам не остановил ее, не пошел вслед. Идиот.

– Ты думала, я отпущу тебя просто так?

– Я думала, ты меня не отпустишь.

Что ты имела ввиду, Тринкет?

Каждый его день словно новая возможность упустить ее. Кажется, что судьба проклинает Хеймитча Эбернети.

– Потому что, если я не увижу тебя снова…

Что ты хотел сказать, ты хоть сам знаешь?

Он не знает. Сидит у палаты раненого Хэвенсби и курит, наплевав на правила о запрете курения в больницах.

Врач выходит из комнатки, и одаряя Эбернети недовольным взглядом, приглашает его войти.

Когда Эбернети проходит в дверной проём, врач перехватывает его руку, забирая непотушенный окурок, и тот чертыхается, скалясь в ответ.

– Выглядишь ужасно, Хэвенсби. Даже хуже, чем обычно.

– Меня неправильно подстригли, а в остальном, я в порядке, - отвел помощник президента, с трудом по поднимаясь на кровати.

Его правое плечо, перевязанное испачканным кровью бинтом, свидетельствовало о том, что дела идут действительно плохо, и дело не только в стрижке. Теперь Хеймитч по-настоящему задумался о том, что Плутарх не знает, что делать дальше.

– Как ты до этого докатился? Подставляться под пули… Не слишком рискованно для тебя?

– Мой информатор слегка опоздала. Но на это есть свои причины.

– Надеюсь, с твоим человеком всё нормально. Обычно они умирают на следующий день. Или позже?

– Она в порядке.

– Я хочу знать, что за Игру ты ведёшь? И ты ли её ведёшь, Хэвенсби…

– Я расскажу, но ты должен пообещать мне, что больница останется целой, как и я, во время твоих очередных вспышек гнева.

– Разговор будет тяжелым, - Эбернети щелкнул зажигалкой и закурил.

Плутарх не возражал. Пока в его тело вливали что-то отдаленно напоминающее антибиотик, он спокойно просвещал Эбернети, который судорожно глотал сигаретный дым.

Как оказалось позже, Плутарх изначально спланировал их участие в этом дерьме, с момента проведения Приёма в особняке Сноу. Но когда Тринкет пострадала от вакцины, он решил, что внедрить её в компанию мародеров будет совсем не лишним. И пока Хэвенсби вылавливал приспешников Логана - его мелких пешек, он постепенно приближался к своей цели. И если бы после взрыва в Центре, отловленный им Каин Реддл не сбежал, то возможно всё сложилось бы иначе.