Чтение онлайн

– А мы друзья того, что сокрыто в Дельфах глубоко под землей, – ответил смуглый незнакомец. – Хотя и в разной степени.

Он обнял старика за плечи:

– А теперь цепляй послание к голубю. И отправляй.

Дозорный все выполнил, как ему сказали. Птица поднялась ввысь, сделала один круг над холмом и исчезла на юге. Тот, что назвался Тезокором, наблюдал за голубем в окно и послал ему воздушный поцелуй.

– Прекрасно. А теперь пиши остальные пять посланий, чтобы они были точно такими же, и привязывай их к голубям. И еще напиши нам, когда следует выпускать голубей.

Дозорный все сделал, как ему велели. Он замешкался лишь на минуту, пристально глядя на голубей в клетках. Потом поднял глаза, встретился с тяжелым взглядом зеленых глаз и вздохнул. Возможно, он передумал обманывать нас, как хотел сначала. Дозорный не торопясь написал послания, подписал их и привязал к птицам.

Он явно страдал от собственного предательства.

– Молодец! – похвалил его Тезокор. – Эти птицы будут жить. Можешь утешиться. Мы оставим здесь человека, чтобы он их отсылал.

Когда все было закончено, зеленоглазый неприветливый северянин обнял дозорного за плечи и вывел наружу. Все птицы лежали мертвыми у своих клеток, а Тезокор запихивал их в мешок. Еще мясо на ужин.

– Я не видел, как вы пришли, – бормотал дозорный, когда Болджос вел его по склону. – Как так получилось, что я вас не заметил?

– Мы знали, что ты смотришь. Мы отправили птицу, чтобы найти тебя. Он сказал, что ты швырял в него камни.

– Сокол? Это сокол?

– Сокол. Мы приняли меры предосторожности. Это было непросто. Послушай…

– Горе мне! – запричитал дозорный. – Как я мог пропустить такое?

Он был потрясен, когда увидел множество конников, солдат, женщин, повозок и волов, заполнивших долину по обе стороны Холма Артемиды, и вся эта плотная толпа, целая армия солдат, стояла неподвижно, лишь слегка колыхаясь. Все смотрели на вершину холма. Они ждали сигнала, чтобы продолжить свой путь дальше к берегу океана. Зеленоглазый высоко поднял руку и махнул направо. Сама земля задрожала – это орда получила приказ и хлынула вперед на юг.

– Но это же невозможно… невозможно… Я проходил здесь всего час назад.

– Час назад нас здесь не было, – ответил смуглый воин. – А твой слух и зрение, скажем так, отвлекли.

– Но я должен был услышать топот ног.

– Мы шли на цыпочках.

– Это же невозможно.

– Но мы это сделали. Спасибо за помощь.

Дозорный посмотрел в темные глаза человека, говорящего на его языке. Потом тихо спросил:

– А что будет со мной?

– Пошли.

Тезокор отвел старика к тому месту, где в тени покоилась мраморная урна.

– Кто здесь лежит?

Старик скрестил на груди руки и начал дрожать:

– Моя жена. Она умерла очень давно. Это был единственный раз, когда я покидал пост, чтобы присутствовать на ее похоронах. Я сам принес сюда ее прах. Я хотел быть с ней рядом. Не трогайте ее!

– Ты любил ее?

– Очень сильно. И сейчас люблю. Оба наших сына ушли на юг на войну. Навсегда. Больше мы о них не слышали. Так тяжело видеть, когда близкий человек умирает от скорби. Мне ее не хватает.

– Что ж, – заметил второй, – такую любовь надо уважать.

Чуть позже сердце дозорного было почтительно уложено в урну на пепел, а урна снова запечатана. Ее оставили покоиться с миром между двух бронзовых щитов его пропавших сыновей.

После ликвидации сторожевого поста огромная армия двигалась еще несколько дней на юг в тени гор, тянущихся по сторонам узких долин. Люди шли в основном молча, их терзали неизвестность и мрачные предчувствия. Топот сотни тысяч дог усиливался в ущельях, отражаясь от стен. По рядам побежал слух, что удалось ликвидировать сторожевой пост, слух распространялся как огонь в летнем лесу. До самых Фермопил нечего опасаться.

Даже Бренн поверил в это. Победный рассказ Болджоса о том, как он обманул старика дозорного, настолько притупил бдительность предводителя, что он почти перестал верить в существование противника. Этот рассказ передавался из уст в уста, его повторяли снова и снова – на марше, в лагере, во время трапезы. Наш предводитель вывел нас из долин, впереди показался узкий проход, уходящий постепенно вверх к подернутым туманом горам. Каково же было его изумление, когда он неожиданно увидел тяжеловооруженных македонцев, перекрывающих нам путь на юг.

Они расположились на гребне горы и выглядели весьма устрашающе. Их ряды тянулись настолько, насколько видел глаз, – вдоль всего горизонта, перекрывая путь армии кельтов.

Бренн выслал всадников, чтобы те остановили движение колонн. Он раздавал короткие приказы: выдвинуть вперед колесницы, лучников, отправить разведчиков вперед и выяснить, что находится за первой линией противника.

Но вот Бренн успокоился, снял шлем из клыков кабана и принялся полировать кость ладонью.

Остановившийся рядом с ним Акикорий, голый по пояс из-за жары, занимался тем, что чистил апельсин. Справа от него на своем боевом коне сидел темноглазый Оргеторикс, он уже надел боевые доспехи из бычьей кожи. Наклонившись вперед в высоком седле, он внимательно разглядывал вражескую армию, которая растянулась вдоль гребня холмов перед ними.

Македонцы выстроились фалангами по восемь человек в глубину. Их железные нагрудные пластины сияли, на воинах были красные туники и желтые шлемы странной формы, сандалии и длинные металлические наколенники. У всех были копья: воины передних рядов сжимали длинные копья, средних – еще более длинные, и совсем длиннющие копья были у македонцев, стоящих в задних рядах. Поднятые копья образовали лестницу. Солнце сверкало на острых наконечниках. Копья медленно поднимались и опускались, следуя ритму зловещей песни, которую низкими голосами исполняли воины.