Чтение онлайн

Около полуночи Иштван Варью проснулся: Жожо бродила по комнате. Он сел в постели, с недоумением глядя вокруг. Радиоприемник был включен, из него сочилась приглушенная музыка: не то турецкая, не то узбекская мелодия. Гортанный голос певца, тягучий, как молитва муэдзина, по временам тонул в звуках рогов и труб. Шкала слабым сиянием высвечивала контуры мебели.

— Жожо... Что с тобой? — спросил Варью.

Жожо испуганно замерла.

— Не могу заснуть,— тихо ответила она. В голосе ее слышались слезы.

— Иди ко мне, девочка, ну иди же.

Варью взял ее за руку, потянул к тахте. Уложив рядом с собой, закрыл одеялом.

— Ну, что с тобой?

— Я люблю тебя... От этого все...

— Я тоже тебя люблю, Жожо.

— Ворон... Пусть все будет, как ты хочешь... Я только хочу, чтобы ты был счастлив со мной.

— Мы оба будем счастливы.

— Не оба... втроем...

— Верно, втроем.

— Знаешь, Ворон, мне так хочется, чтобы мы жили хорошо и всегда любили друг друга... Надо, чтобы мы жили хорошо и счастливо.

— Спи, спи... Спокойной ночи,— сказал Варью, гладя Жожо.

Она успокоилась наконец и, прижавшись к нему, все еще всхлипывая, быстро уснула. Уже спящую, Варью поцеловал ее. От Жожо исходил свежий молочный запах.

9

Иштван Варью осторожно вел новый «ЗИЛ» в густом утреннем потоке машин. Он медленно ехал по 7О шоссе, рассчитывая у Эрда свернуть на «шестерку»; сегодня он снова, после полугодового перерыва, вез в Пакш профильное железо. Было 17 февраля, Донатов день. Золотой солнечный диск появился на безоблачном синем небе в шесть часов сорок семь минут; температура воздуха была минус шесть градусов по Цельсию. Иштван Варью держал в руках руль ласково, влюбленно, с ощущением полного, ничем не замутненного счастья. Рядом, на сиденье, бдительно смотрел за дорогой и за хозяином игрушечный кенгуру. «ЗИЛ» послушно в соответствии с правилами ускорял и замедлял ход. Когда машина вышла из виража у Камараэрдё, Варью заметил на площадке у ресторана «Панорама» знакомый «камион». Он включил указатель поворота и медленно, осторожно свернул к стоянке. Возле «камиона», сунув руки в карманы, стоял Йоцо.

— Как дела, Ворон? — спросил он, когда Варью спрыгнул на землю.

— Порядок.

— Разрешили водить?

—Суд и полиция обратились на комбинат с письмом.

— Могу себе представить...

— Ты что здесь делаешь, Йоцо?

— Жду напарника.

— А куда он делся?

— В ресторане, яичницу ест. С женой поссорился.

— Куда едете?

— В Югославию...

Варью с вожделением смотрел на «вольво».

— Все о том же думаешь? — спросил Йоцо.

— Да... От своих целей нельзя отказываться.

Йоцо вытащил из кармана ключ и протянул Варью.

— Смотри, осторожно только...

— Спасибо, Йоцо.

Варью поднялся по ступенькам в кабину «вольво». Долго, с удовольствием рассматривал приборную доску. Не спеша вставил ключ, включил зажигание. Прислушался к мягкому, ровному гулу. Голос мотора Варью понравился, он кивнул удовлетворенно. Включил первую скорость, проехал вперед три метра.

— Сказочная машина,— сказал он спустя несколько минут, опуская ключ в ладонь Йоцо.

— Мотор что надо, верно?

— Верно... С таким мотором Европу проехать — плевое дело... Спасибо, Йоцо, мне пора.

Варью сел за руль «ЗИЛа». Нажимая на стартер, крикнул Йоцо в открытую дверь:

— Твоя шведская открытка большой успех имела.

— Представляю, — ухмыльнулся Йоцо. — Дочь-то у вас родилась уже?

— Сын? Нет еще. Ждем в начале марта.

Варью весело махнул Йоцо и выехал обратно на 70 шоссе. Быстро добрался до Эрда — и через полчаса «ЗИЛ» уже мчался по «шестерке» к Пакшу. Варью включил магнитофон; вначале шла запись ансамбля «Даун», Левин и Браун пели «Повяжи на дуб желтую ленту». После «Дауна» шел ансамбль «Дайк-Дайк» с песнями «Эскимос» и «Смотрю и вижу тебя, беби».

Поля белели инеем, старицы подернуло тонким ледком. Деревья в пойме одеты были в кружевные воротнички, напоминая испанских грандов. Впрочем, они были куда красивее грандов — может быть, потому, что были деревьями. У Сентмартона над дорогой появились чайки. Белыми своими крыльями они чертили на синем небе изящные, легкие фигуры. Морозец очистил и высветлил воздух. Деревья, поля, дальние деревни сверкали в лучах солнца. На ветровом стекле «ЗИЛа» шуршал, посвистывал холодный воздух. Варью, счастливый, полный новых планов, летел на своей машине в синеющую даль.