Чтение онлайн

Прием имел успех главным образом благодаря присутствию Гладкова. Последовали дальнейшие встречи Симмонса с русским дипломатом.

Через несколько недель оба стали близкими друзьями, охотились вместе, ходили с женами на бродвейские спектакли, обедали, даже съездили на метро на стадион «Янки» посмотреть, как нью-йоркская команда играет в странную игру бейсбол. Гладкову особенно понравился игрок Йоги Берра.

– Он так похож на моего брата Станислава, – с улыбкой пояснил дипломат.

Мужчины с каждым днем все больше ладили, им было интересно вместе. Гладков любил поговорить, но знал, когда следует помолчать и послушать; выпивал, но не слишком; всегда выплачивал свою долю расходов, порой платил даже больше; толково рассуждал о новых направлениях в медицине, науке, искусстве. Он отлично знал Льва Толстого, Достоевского, Джека Лондона, Марка Твена, Теодора Драйзера.

К концу лета Гладков полностью разделял светскую жизнь Симмонса. Как-то утром в конце сентября он неожиданно вновь затронул давным-давно забытую тему – заговорил о судовой турбине.

– В советском представительстве получено известие из Москвы, что можно приступать к переговорам, – сказал он. – По-моему, заказ будет существенным. У тебя есть возможность ускорить дело?

Опешив от неожиданности, Симмонс признался:

– Я об этом совсем позабыл. Честно сказать, даже не знаю, как сейчас обстоит дело. Надо выяснить. Дай мне денек-другой…

– Конечно, – согласился Гладков. – Кстати, вы не выпускали новой литературы об этих турбинах?

Симмонс ответил, что должен навести справки.

Через два дня он принес на совместный ленч в клубе «Харвин» несколько свежих брошюр и новую большую техническую статью о турбине.

– Можешь это просмотреть, – предложил он, – но тут нет ничего особенного. Мы просто собрали материал, чтобы стимулировать сбыт. Никаких новых исследований не проводилось.

– Вполне годится. Уверен, это очень интересно и, возможно, поможет нацелить моих начальничков на заказ покрупнее, – сказал русский.

На том деловая беседа закончилась, и разговор переключился на общие темы.

Через неделю Гладков явился в офис Симмонса с просьбой о конкретной, предназначенной для широкого распространения информацией о турбинах, выпускаемых фирмами-конкурентами. Симмонс попросил секретаршу покопаться в архивах и вручить материалы Гладкову.

В другой раз, недели через три, Симмонс назвал Гладкову «для сведения» по фамилиям нескольких инженеров со своего завода и нескольких членов инженерного общества.

Они продолжали встречаться за обедами и развлечениями. В канун рождественских каникул Симмонс с головой ушел в спешные дела компании. Не то чтобы морские двигатели и турбины входили в число новогодних подарков, просто работы было невпроворот.

На Новый год Симмонс с семьей отправился на Бермуды. Вернувшись через три недели, он позвонил Гладкову домой, но ему никто не ответил. Он попробовал разузнать о друге в советском представительстве в ООН и выяснил, что Гладков с семьей получил отпуск и уехал в Советский Союз.

Симмонс не видел Гладкова до конца февраля, когда русский вдруг позвонил своему американскому другу, объяснив, что ездил в Новороссийск повидаться с родными. Особенно радовала его встреча с родителями.

– Они состарились, – вздохнул он, – лет-то им уже немало…

Во время следующих трех-четырех встреч никаких технических вопросов они не обсуждали, а когда эта тема возникла, то была затронута как бы мимоходом.

– Только ты можешь помочь, – как-то объявил Гладков за кофе. – Мой старый приятель Юрий Малиновский столкнулся с одной проблемой. Именно ты способен ее решить. Юрий инженер, работает в СССР, разрабатывает в своей организации какие-то проекты турбины. Ему нужен дельный совет.

Он как бы по памяти пересказал проблему и попросил, если можно, изложить предложения для Юрия в письменном виде.

Симмонс вытащил чертеж из портфеля. Это был упрощенный вариант судовой турбины, покупку которой Гладков собирался организовать. Инженер развернул чертеж и быстро набросал решение предложенной проблемы.

Гладков сунул записку в карман и еще немного поболтал с Симмонсом. Они договорились провести следующий выходной в отеле в горах Катскилл. Потом русский взглянул на счет, составлявший 17 долларов 25 центов, оставил на столе двадцатидолларовую бумажку, и они ушли.

Стоял конец апреля, весна была в самом разгаре. В окрестностях Монтиселло зеленый травяной ковер был усыпан цветами. Пропекавшее до костей солнце золотилось в небе. Двое мужчин лениво прохаживались по продуваемой ветром дорожке. Разговор сперва был несущественным – об охоте, о планах женщин на ужин, о погоде.

Казалось, однако, что Гладкова что-то тревожит. Симмонс заметил это и наконец спросил:

– У тебя неприятности?

– Да нет, собственно. Просто беспокоюсь о Юрии. Эта работа для него очень важна, а его, видно, одолевает одна проблема за другой. Вот и я думаю… – И он умолк.

– Могу я чем-то помочь? – спросил Симмонс.

– Наверняка, но, по-моему, это нечестно с моей стороны. В конце концов, ты занятой человек. Впрочем, можно что-нибудь придумать… – Гладков немного поколебался, а потом продолжал: – Почему бы тебе не стать нашим… консультантом? Оплачиваемым инженером-консультантом.

– Ну, Борис, ты меня удивляешь! – запротестовал Симмонс. – Компания никогда на это не согласится! Я с удовольствием помогу твоему Юрию безо всякой платы, просто ради нашей дружбы.

Гладков хлопнул Симмонса по спине и горячо поблагодарил его.

В тот же день они отправились на пруд, где в изобилии водилась форель и щука, и два-три часа наслаждались покоем, катаясь на лодке. Вечером обе супружеские пары поехали в итальянский ресторан, угнездившийся в самом центре так называемого «борщевого пояса» [9] , и пообедали печеными моллюсками и телячьими эскалопами, попивая кьянти, а потом посмотрели программу в ночном клубе своего отеля. К концу вечера головы у всех слегка кружились. На следующее утро после завтрака компания уехала в машине Симмонса в Нью-Йорк.