Чтение онлайн

Удитис оценил угрожающую ему опасность и спустил курок. Прозвучал выстрел. Человек в машине дернулся. Пуля попала ему в плечо. Несколько секунд казалось, что водитель еле терпит боль, но, похоже, он собрался с силами. Вдруг он поднес к виску пистолет и выстрелил. Патрульные спустились с откоса и помогли Удитису выломать заклинившую дверь.

Прибыла спешно вызванная «скорая помощь». Водителя положили на носилки, и «скорая» помчалась в ближайшую больницу в Истоне.

Полицейские, оставшиеся на месте происшествия, просмотрели бумаги, которые успели вынуть из карманов жертвы происшествия. К своему изумлению, они обнаружили, что человек, доставивший им столько хлопот, оказался дипломатом. Из документов явствовало, что это Карел Жижка, атташе чехословацкой миссии при ООН.

В машине полиция нашла не менее ста разбросанных патронов от револьвера 38-го калибра, 300 долларов и бутылку из-под русской водки.

Информация была незамедлительно сообщена в нью-йоркскую полицию, и ее представители отправились в здание чешской миссии на Мэдисон-авеню в Манхэттене, рядом с 83-й улицей, чтобы сообщить руководству миссии о происшествии с незадачливым дипломатом. Странно, несмотря на то, что время близилось к полудню, жалюзи на окнах миссии были опущены. Полицейских встретил в дверях высокий, изысканно одетый человек, представившийся Антонием Ненко, помощником руководства.

Выяснив, что Ненко знал Карела Жижку, полицейские сообщили, что с ним случилось и в какой он больнице.

– Большое спасибо, – выдавил Ненко, не в силах скрыть напряжения.

Полицейские удалились.

А тем временем в истонской больнице врачи боролись за жизнь Жижки. Пуля, выпущенная в висок, застряла в мозгу. Реанимационная бригада не отходила от пациента. Нейрохирургическую операцию предстояло сделать в больнице Святого Луки в Бетлехеме.

Операция длилась два с половиной часа. Врачи оценили состояние больного как критическое и дали понять, что у них мало надежд на то, что он выкарабкается.

Когда Жижку везли на каталке из операционной в палату, холл в приемной на нижнем этаже гудел возбужденными голосами. Говорили на языке, которого никто из персонала больницы не понимал. Беседовали доктор Зденек Писк, доктор Франтишек Телиша и Антоний Ненко – все они, получив сообщение о Жижке, тут же примчались в Бетлехем.

Нью-йоркская полиция проанализировала всю цепь эпизодов дикой гонки, которую устроил Жижка по дорогам Нью-Джерси и Пенсильвании. Примерно в половине восьмого утра на углу 86-й улицы и Первой авеню «кадиллак» Жижки врезался в «плимут» 1955 года. Повреждение было небольшое, но «кадиллак» не остановился. Владелец «плимута» успел записать номер «кадиллака» – DPL-41 – и сообщил его полиции. Номера с такими буквами предназначались для дипломатов, которых нельзя было штрафовать.

Через несколько минут патрульный Вильям Майерс из службы обеспечения порядка, получив сообщение по рации, заметил «кадиллак» на углу 92-й улицы и Йорк-авеню, где тот остановился на красный свет.

Майер подъехал ближе, но свет сменился на зеленый, и кадиллак рванулся вперед. Внезапно перед ним вывернулся «бьюик». Водитель «кадиллака» потерял контроль и врезался «бьюику» в бок.

Патрульный Майер выключил в машине рацию и подошел поговорить с Жижкой.

– Я спешу, – отрывисто бросил чех. – Направляюсь в аэропорт Айдлуайлд. Я дипломат. У меня дипломатическая неприкосновенность.

Майер понял, что дело дрянь. Он не мог ни задержать Жижку, ни оштрафовать его. Записав обстоятельства происшествия, он взмахом руки отпустил машину, а затем, в соответствии с правилами, передал сообщение, чтобы оно поскорее попало в чехословацкую миссию.

Потом машина нарушителя пролетела мимо патрульного Стенли Даткуса. Гонка завершилась падением машины с откоса и попыткой самоубийства.

Загадочная гонка и дальнейшие действия чешского дипломата поразили всех обитателей ООН. На третьем этаже быстро распространялись слухи, что суть дела кроется здесь, в Нью-Йорке.

Кто-то слышал, что в чехословацкой миссии на Мэдисон-авеню произошло убийство.

Слухи росли со скоростью лесного пожара. Чешскую делегацию буквально осаждали. Но на каждый вопрос следовали лишь вежливые улыбки и категорические отрицания. Во второй половине дня Милош Вейвода, советник чешской миссии, был вынужден спуститься в холл первого этажа чешской миссии и зачитать заявление:

«После сообщений о необъяснимом поведении господина Жижки, стрелявшего в полицейских штата, работники миссии и члены их семей преисполнились подозрений. Жены господина Жижки никто с утра не видел.

Когда она не ответила на телефонные звонки и на стук, пришлось взломать дверь квартиры. Госпожа Жижка была найдена мертвой в ванне. Квартира была в ужасном состоянии.

На столе найдена записка господина Жижки. Он объяснил, что убил свою жену и готовится совершить самоубийство.

По мнению всех, кто знал супругов, их семейная жизнь была спокойной и счастливой. Трагические события могут быть объяснены только внезапным умственным помешательством».

В семье, продолжил Вейвода, двое детей – восемнадцатилетняя дочь и пятнадцатилетний сын; оба живут в Чехословакии.

Вейвода оставался спокойным и невозмутимым, когда читал заявление и отвечал на вопросы.

– Да, – сказал он, – тело все еще в квартире.

Куда более эмоциональный рассказ все выслушали несколько позже, когда на место преступления явилась полиция. Говорила мисс Рита Майатт из Канады, которая жила в многоквартирном доме напротив миссии.

Мисс Майатт сказала, что рано утром ей не спалось. Примерно без двадцати пять она услышала женские вопли. Женщина вскрикнула не менее пяти раз.

– Видеть я ничего не видела, – рассказывала свидетельница, – но это было ужасно. Она кричала, словно ее убивают.

Незадолго до того, как Вейвода зачитал репортерам свое заявление, доктор Иржи Гаек, представитель Чехословакии в ООН, позвонил комиссару полиции Майклу Дж. Мэрфи в штаб-квартиру полиции на Сентер-стрит. Было половина шестого вечера, и Мэрфи собирался домой.

Доктор Гаек попытался быть кратким. Он просто сообщил об убийстве Веры Жижки, жены Карела Жижки, сорока лет от роду.