Чтение онлайн

— Тут помозговать надо, — тяжело вздохнул Карпеня.

— Вот и помозгуй, — подхватил Воронцов. — Как следует помозгуй. Только времени у тебя — в обрез. Можно сказать, нет вовсе. Минуты какие-то. И еще учти: Мальцева мне во как нужна! — Воронцов резко провел ребром ладони по горлу. — Стало быть, и всем вам…

Карпеня вновь издал тяжелый вздох и, нервно постукивая карандашом по столу, уставился в одну точку на белой, как операционный стол, стене воронцовского кабинета.

Воцарилась гнетущая тишина. Посопев еще немного, Карпеня вновь извлек из кармана платок, отер пот на багровом лбу и, не отводя взгляда от стены, начал:

— Первым делом я бы избавился от дамочки.

— То есть? — удивился Воронцов.

— Искать будут двоих, — пояснил Карпеня. — Следовательно, надо разделиться и уходить порознь.

— А если нельзя? Если велено только вместе?

— Тогда изменить внешность. До неузнаваемости.

— Но рост-то не изменишь, — возразил Малышев. — Вес не изменишь, посадку головы, форму рук и ног, характерные приметы… Портреты обоих будут размножены в тысячах экземпляров. Кто-нибудь да сличит, это уж точно…

— Лечь на дно, — изрек Карпеня. — Притаиться. Выждать.

— Это неплохой для нас вариант, — кивнул Воронцов. — И все-таки рассмотрим их действия. Итак, сделал Мишин то, что ты предложил нам сейчас. Дальше куда? В какую сторону ты бы подался?

— Думаю, в ту, где его ждут меньше всего. Он так обучен, товарищ генерал.

— То есть домой, в СССР? Ты это имеешь в виду, Игорь Иваныч?

— Ну не то чтобы прямо в СССР, но…

И вновь в кабинете воцарилась тишина. Прервал ее спустя минуту сам хозяин:

— То, о чем я вам сейчас скажу, является государственной тайной. По ряду причин создалось положение, при котором изъятие этой дамы является вопросом чрезвычайной важности. И потому мы будем действовать в нескольких направлениях сразу. Времени у нас — не больше суток. А успеть надо многое. Теперь конкретно. Полковник Терентьев, вы вылетаете в Прагу и руководите блокированием Мальцевой и ее сопровождающего. Особое внимание — границам и транспортным центрам. Задача-максимум — убрать. Задача-минимум — не дать покинуть пределы страны и таким образом выиграть немного времени для других наших мероприятий. Используйте все средства, какие сочтете необходимыми. Забирайте и Щербу из Лодзи — может, хоть в третий раз ее не упустит. По прибытии информируйте меня каждый час, невзирая на время суток. Выполняйте!

Терентьев встал, сухо кивнул и вышел из кабинета, плотно притворив за собой дверь.

— Подполковник Малышев, — Воронцов повернулся к «зампотеху», — мне необходим посредник для контакта с Моссадом. Желательно, чтобы контакт этот произошел в какой-нибудь нейтральной стране. Лучше всего в Швеции. Этот человек не должен быть советским подданным. Используйте кого-нибудь из социал-демократов или лояльных к нам журналистов, но не скомпрометировавших себя связями с нами. Короче, на ваше усмотрение. Думаю, будет неплохо, если этот человек окажется по происхождению евреем. В течение часа подберите мне по вашим картотекам кандидатуру. Выполняйте!..

Когда дверь закрылась и за Малышевым, Карпеня вопросительно уставился на начальника управления:

— Что ты задумал?

— Понимаешь, дед, что-то мне не верится, что наши капканы в Чехословакии сработают. А мне нужны гарантии. Ему, — Воронцов многозначительно кивнул на потолок, — нужны гарантии. Уберем их — слава Богу. А если нет? Короче, с Малышевым займешься сам, Игорь Иванович. Вернее, с его кандидатурой.

— Что нужно?

— Предложить им сделку. У нас — их человек. Молодой парень, настоящий патриот. Хотят спасти его от пули — пусть меняются. Они нам — Мальцеву с Мишиным, мы им — Офера Тиша…

— Неравноценно получается, Юлий Андреич… — Карпеня поскреб состоящий из сплошных складок затылок. — Двоих на одного…

— Хорошо, — кивнул Воронцов. — Пусть скажет, что мы еще дадим адрес одного из арабов, отличившихся в Мюнхене, в семьдесят втором. Им это понравится. Но не более одного, понятно, дед?

Карпеня кивнул.

— А если они не пойдут на это?

— Тогда плохо, — задумчиво протянул Воронцов. — Тогда, дед, очень плохо. А потому раскинь мозгами и придумай какую-нибудь виртуозную пакость. Такую, чтобы, скажем, из Аргентины или Колумбии местные власти вышвырнули сразу десятка три американских дипломатов.

— Для чего столько?

— А так. Баш на баш.

— А-а… — понимающе протянул Карпеня. — Похоже, что хозяина нашего крепко прижали. Надо же!..

— Похоже.

— Понял, товарищ генерал-лейтенант, — Карпеня, кряхтя, встал и аккуратно задвинул на место стул. — Дайте мне пару часов — кое с кем покалякать. Надеюсь, что-нибудь толковое сочиним…

— Давай, дед, давай, — хмуро кивнул Воронцов. — Все к тому идет, что если не придумаем, как вывернуться, то… — он выразительно развел руками.

— Ну и что? — утешил Карпеня. — Ну и потопаем в отставку! Зато времени сколько будет! Опять-таки свобода… Порыбачим наконец вволю.

— Может, и порыбачим. Да только в качестве наживки.

— Это как же? — Карпеня вскинул кустистые брови.

— А так же, — усмехнулся Воронцов. — В виде земляных червей…

9 января 1978 года

…Когда мы пересекли железнодорожное полотно с задранным носом полосатого шлагбаума и оставили позади грязно-синий щит с надписью: «Welcome to Prague!», было уже темно. Витяня выглядел неважно. Почти навалившись всем телом на обитую кожей рулевую колонку, он внимательно всматривался в малолюдные улицы, то и дело косился в сторону вытянутого смотрового зеркала и вел «мерседес» с осторожностью новичка, сдающего последний экзамен строгому инструктору.

По мере того как затягивалось наше вынужденное путешествие по братским странам социализма, мой школьный приятель тускнел буквально на глазах. Я вдруг обратила внимание на то, что в слабых отсветах уличных фонарей черты его лица как-то заострились и нос, почти как у ростановского Сирано, заметно вытянулся. Конечно, я понимала, что усталость и колоссальное напряжение минувшей ночи и дня способны свалить любого, даже самого выносливого человека. Но к тому моменту я уже достаточно хорошо знала Мишина, чтобы не заблуждаться относительно истинных причин его хандры — мой поводырь почуял опасность. При всей своей затертости, сравнение этого элегантного молодца с загнанным зверем казалось весьма наглядным. Даже через плотный плащ на теплой подкладке я кожей ощущала, как он напряжен, как собраны для стремительного броска его мышцы…