Чтение онлайн

Через какое-то время я почувствовал толчок в бок. Это Николай Валентинович наконец растормошил меня и привел в чувство.

— Соберись, Тони, — побуждал он меня. — Твой выход.

— Что?

— Обвиняемый, — послышался голос судьи. — Ваше слово.

Я поднялся со скамьи. Оглядел всех: своего адвоката, обвинителя, судью с секретаршей и родственников зверски убитой семьи.

— Я… Я не убивал, — пролепетал я и снова рухнул на место.

Николай Валентинович недовольно покосился на меня.

— То есть считаете себя невиновным? — уточнила судья.

Понеслись жаркие дискуссии. На языке юриспруденции они называются прения сторон. Но я фактически не участвовал в них, доверившись, как и планировал, Николаю Валентиновичу.

С моей точки зрения, это довольно скучная часть заседания, и вместо того чтобы хотя бы вслушиваться, я продолжал вновь и вновь прокручивать в голове фотографии жертв.

Я поймал себя на мысли, что не просто хотел всеобщего оправдания в этом грязном деле. Хотел, чтобы нашелся настоящий убийца или убийцы.

— Встать! Суд идет! — раздалось вновь.

Оказалось, пока я мучил себя страшными образами вырезанной семьи, прения давно закончились, и судья вышла для принятия решения, а теперь уже возвращалась для оглашения приговора.

Как и всегда, было много бла-бла-бла в ее словах. Меня же интересовала только финальная, резолютивная часть приговора.

— Всё будет нормально, судья свой человек, — шепотом обнадежил меня Адвокат.

А судья тем временем подобралась к тому самому важному нижнему параграфу документа.

— … признать Иванова Антона Геннадьевича виновным в убийстве семьи Морозовых и назначить ему приговор в виде лишения жизни с погружением в виртуальную реальность в КСРС и установкой тела в КПИ. Приговор вступает в силу через две недели и может быть обжалован в течение не установленного срока… Осужденный, вам понятен приговор?

Я хлопнул ресницами и посмотрел на родственников погибшей семьи. Те выглядели весьма довольными и бросали на меня торжествующие взгляды.

Придурки! Они ведь даже не осознавали, что реальный убийца их родных все еще где-то на свободе. И, быть может, они будут следующими жертвами его деградированной психики.

— Я же тебе говорил, — буркнул Николай Валентинович, криво ухмыльнувшись.

Я посмотрел на него и кивнул.

Разумеется, и судья, и адвокат, и даже начкар в СИЗО знали, каким будет результат заседания. Да и сам я не сомневался, что меня отправят умирать в КСРС, что расшифровывалось как колония строгого режима и смертников.

По окончании судебного заседания в зале появились двое конвоиров из СИЗО. Они проводили меня обратно в мою камеру в изоляторе. Мой адвокат тоже прошелся с нами, продолжая наставлять меня по пути.

— Ты всё помнишь, Тони?

— Конечно, всё, Николай Валентинович.

— Ну ладно, — он все-таки казался немного обеспокоенным. — Я навещу тебя, если появятся новые данные.

— Главное, по моему делу не забудьте, — попросил я, показав большим пальцем назад в сторону здания суда.

— Не волнуйся, Тони. Я же обещал. Ты будешь признан невиновным.

Я и не волновался бы, ведь уже проходил похожие схемы. Меня сажали, я делал дело, потом выяснялось, что посадили меня зря, и вызволяли. Хотя, конечно, в виртуальную тюрьму я отправлялся впервые.

Беспокоило меня не это, а та грязь, в которой я теперь как бы замарался. Убийство несчастной семьи выглядело таким кровавым, что желание поскорее покончить с этим заданием довлело надо мной. Мне до черта не хотелось, чтобы все думали обо мне как о таком мерзавце, способном покрошить на кусочки четырнадцатилетнюю девушку, не говоря уже о восьмилетнем пацане.

Но я мог положиться на Николая Валентиновича и потому оставался спокойным.

Я вернулся в свою камеру, поделился с сокамерниками своим приговором, пообсуждал его с ними. Разумеется, корчил свое якобы недовольство и грозился, что подам апелляцию. А на самом деле считал дни, приближающие меня к моменту, когда мое тело погрузят в капсулу последней инстанции (КПИ).

Также я мысленно обдумывал свое задание. На первый взгляд оно мало чем отличалось от прочих подобных. Добрый Дядюшка поручал мне, как правило, встретиться с кем-то (иногда требовалось сначала найти этого кого-то), поговорить и убедить сообщить что-то или выполнить какое-то действие. Мое природное обаяние, умение хорошо излагать мысли, а на крайний случай прекрасная физическая подготовка хорошо помогали успеху в подобных миссиях.

В этот раз работенка имела ряд отличий. Она была необычной, даже если отбросить факт, что человек, до которого я должен добраться, находился в виртуальной КСРС.

Во-первых, я даже не знал, как он выглядел. Мне было известно только его имя — Вадим, и погоняло на зоне — Баклан.

Кроме того, я не знал, где конкретно искать этого зека. А мир в виртуальной колонии был довольно просторен. Адвокат уверял, что скоро у них появятся люди из разработчиков, и тогда эта и другие проблемы будут решены.

Ну и третье. В этот раз я понятия не имел, что нужно получить от объекта. Миссия была такой: найти и ждать дальнейших инструкций.

За время ожидания я несколько раз встречал юного конвоира Гуменюка. Поначалу он был очень мрачен и смотрел на меня исподлобья. Но когда до момента Икс осталось всего два дня, и я снова увидел его во время послеобеденного выгула, он буквально сиял.

Меня так и подмывало спросить о причинах его бесконечного счастья. Но я и так догадывался. Этот дебил, скорее всего, только-только узнал о моем приговоре и скорой казни. Вот только он не знал, что моя капсула хоть и называется капсулой последней инстанции, по факту будет обычной. Оборудование, которое вводит смертельную инъекцию, деактивируют. Я полезный агент Доброго Дядюшки, а у этой организации всё схвачено. Ну, или почти всё.

Время пришло, и два конвоира отвели меня в задние КСРС. Я оказался в одном из помещений с капсулами. Глаза разбегались от их количества. И я знал, что это лишь одна из подобных комнат. В этой зоне содержались тысячи заключенных, и все они, за редким исключением типа меня, были смертниками.