Чтение онлайн

Бессарабский крытый рынок, по сей день непревзойденный в Киеве по ценам на продукты питания, возвели в 1912 г. в стиле раннего конструктивизма с элементами позднего модерна. Это был проект поляка Г. Гая, а строительством руководил инженер М. Бобрусов. Фасады рынка украшены оригинальными рельефами на сельскохозяйственные темы. По проекту инженера П. Рабуевича применили открытые металлические конструкции, которые обогащают интерьер. Мой друг Олег Войтович рассказывал о великолепных холодильных установках бельгийской фирмы, поставленных в то время. Их разломали совсем недавно. Это было очередное проявление варварства несведущими людьми, разрушающими не только памятники архитектуры, но и техники. А это же безвозвратно! Уже во время строительства справедливые нарекания вызвало расположение рынка – в самом центре площади, он загромождал транспортную магистраль. Проблема ее разгрузки с каждым десятилетием становилась все серьезней, так что в начале 1980-х горком компартии ставил вопрос о полном сносе Крытого рынка, подводя идеологическую платформу: как так, напротив Ленина – базар. Потом, подчиняясь тезису Горбачева «По Ленинскому пути к рынку», отказались от этого плана. Но смены власти, факельные шествия, периодические революции и палаточные пикетирования в окрестностях нисколько не повлияли на ценообразования Бессарабского рынка!

В 1840-х посередине улицы, идущей от Бессарабской площади, строится «бассейная канава» – водозаборный ров для сточных вод с Крещатика. Потом, когда начали возводить многочисленные дома по обе стороны улицы, канаву засыпали, а название улицы так и осталось – Бассейная. Началась застройка Бассейного оврага с Кловской котловины, называемой Кловским оврагом, который отделяет Дворцовую часть от Печерской и затем выходит в большую Лыбедскую долину, доходя до самого Днепра. Чтобы решить вопрос о транспортной связи двух нагорных частей Киева – Печерска и Старокиевского – проложили улицы Круглоуниверситетскую и Кловский спуск. Заметьте, что спуск, а не подъем – наименование улицам дают лишь те социально высоко стоящие, что всегда жили наверху.

В 1870 – 1890-е на Бассейной улице возводились крупные здания, как бы продолжая функциональное назначение Крещатика. Доходный дом, где на первом этаже размещались магазины и конторы-представительства. В зданиях во втором ряду были только квартиры. Подвалы использовались как мастерские. На перекрестках после 1920-х появились будочки чистильщиков обуви, смуглых и красивых ассирийцев. Бессарабка стала одним из основных мест их компактного поселения. Знал ли я, что на склоне лет породнюсь с ними? Что у меня сын Миша по матери будет ассирийцем. А в конце ХІХ в. тут любили размещать свои магазины и снимать квартиры украинцы и евреи, поляки и немцы. В доме № 6 в 1876–1894, 1913–1914, 1916–1920 гг. проживал Рейнгольд Глиэр, а во дворе дома № 5-а стоял двухэтажный домик, который снимал столяр И. Мабович. Его дочка Голда, родившаяся в Киеве в 1898 г., вошла в мировую историю как премьер-министр Израиля Голда Меир. В своей книге «Моя жизнь» она вспоминала свою не «историческую» родину.

А как я могу забыть дом № 19, где более десяти лет проходили мои вечерние университеты культуры у легендарного киевского библиофила и музейщика Я. И. Бердичевского. Яков Исаакович, или, как его называли друзья, Яцик, очень много сделал для Киева. Нет, он не строил и не ломал, он формировал ту городскую культуру, ту интеллигентную среду, где острое слово соседствовало с исключительными знаниями в области искусства, литературы, просто духовной жизни, без которой не может развиваться общество. Могу смело сказать, что написание этой книги, как и двух десятков предыдущих, произошло благодаря тем вечерним бдениям и разговорам в той маленькой квартирке на Бассейной улице. Это Яков Исаакович предложил название сего труда и, фактически, благословил его создание.

Как только засыпали канаву в центре улицы, то вскоре на ее месте появились рундуки, лавки торговцев живностью и овощами. Этот базар протянулся до самой улицы Прозоровской, где ниже Собачей тропы (ныне бульвар Леси Украинки) разместился также базар. Теперь там Дворец спорта. Туалетов не было, поэтому торговцы бегали в парадные стоящих рядом домов, что вызывало негодование жильцов. Моих родителей спасало то, что мы жили на третьем этаже. Гадили на первом и втором! До нас не добегали!

Я родился в 1945 г. в доме № 5-б на улице Бассейной, как бы на рынке, поэтому очень люблю поторговаться и вообще обожаю базары, да отсюда и мой характер. Да, да, чего стыдиться – именно базарный!

Но первый свой крик я издал в одной из старейших клиник, названной в честь цесаревича – будущего императора Александра III – Александровской. Мне она очень дорога, так как мой дедушка Александр Осипович Киркевич был там в 1945 г. замдиректора по хозчасти. Поэтому рождение его внука, то бишь меня, праздновала вся больница. Рождение там же, спустя 21 год, моего сына Геннадия тоже не прошло незамеченным для старого персонала, утверждавшего, что он появился чуть ли не в той же палате. Теперь это Центральная городская клиническая больница. Во время ее закладки она была вне города, с чистым воздухом и тихой территорией. Она начала функционировать в ноябре 1875 г., с этого времени всячески помогать больнице, носящей имя царствующего императора, стало престижным для отцов города и предпринимателей, поэтому здесь быстро возводились новые корпуса. В конце ХIХ в. в ней было 335 коек для больных, из которых 116 бесплатных. Позже больнице присвоили гордое имя Октябрьской революции. Никто не брал под сомнение двусмысленность такого названия учреждения, где также лечили от алкоголизма и вензаболеваний. С этой больницей за всю ее историю, вне зависимости от политического строя, связаны имена выдающихся профессоров: ее первого главврача Б. Маньковского, Ф. Леша, Г. Минха, И. Сикорского, Н. Стражеско, В. Чернова, Ф. Яновского, В. Образцова и других. В больнице одновременно может находиться на стационарном лечении 1200 больных. На территории, недалеко от центрального входа, в 1895 г. по проекту В. Николаева воздвигли церковь Св. Михаила в псевдорусско-византийском стиле, а потом – колокольню. То, что больничная церковь построена в честь св. Михаила, первого митрополита Киевского, заслуга известного предпринимателя и благодетеля М. Дегтерева. После его смерти саркофаг с телом установили в подвале северной специальной пристройке к храму, которую раскрыли при восстановлении церкви. Сейчас она, разрушенная в 1931 г., стоит в первозданном состоянии. В восстановлении ее активное участие принимал мой двоюродный брат Эдуард Киркевич.

После смерти Сталина лавочки прикрыли, а на их месте разбили бульвар, который реконструировали в 1984 г., а декоративные кусты оградили чугунной решеткой. Благоустройства и перестройки довели до того, что Бессарабка потеряла свое лицо. Ее не спасла фигура поднявшего руки Шолом-Алейхема, когда-то жившего тут. Получилось так, что они с Лениным, приветствуя, шли навстречу друг к другу, но подойти им ближе мешал рынок. Его не снесли и не переоборудовали под картинную галерею, как хотели раньше. Просто Шолом-Алейхема перевели на ул. Рогнединскую. Не исключено, что и Ленина к нему бы перевели, тогда бы они и встретились. Вот мы дошли до конца Крещатика, где стоял памятник Ленину.

В программе украинских коммунистов есть план снести Крытый рынок. На это место перенести из Москвы Мавзолей Ленина с содержимым, для того чтобы Ленин-памятник на бульваре Шевченко поднятой рукой как бы приглашал посмотреть на свою мумию.

За годы подготовки этой книги памятник подвергался нападению сначала экстремистов, потом вандалов. Первые воюют не идеями и убеждениями! А вот вандалы ничего не могут, кроме разрушения. Согласен, что памятнику Ленину не место на Крещатике, но, как писал Н. А. Некрасов, те, кто «не создавать, разрушать – мастера!», воспользовавшись «смутным временем», к возмущению большинства киевлян фигуру Ленина разбили на куски. Я не сторонник Ленина, но памятник – жалко. Его после обсуждения в городском совете нужно было перевезти в какой-либо парк. И пусть «верные ленинцы», которых еще немало, там бы ему поклонялись, пока «не зарастет к нему народная тропа!» А так как книга в основном предназначается молодым романтикам, которые в садиках-школах-вузах не проходили «ленинское учение», то расскажу и о разрушенном монументе. Памятник В. И. Ленину (скульптор С. Меркулов, 1946) был из красного гранита. Поставлен по инициативе Никиты Хрущева, на то время – первого секретаря ЦК КП(б) Украины. На цилиндрическом постаменте из черного полированного гранита высечены ленинские слова: «При едином действии пролетариев великорусских и украинских свободная Украина возможна, без такого единства о ней не может быть и речи». Здесь Ленин в пиджаке, а на площади был в пальто, поэтому и появилась шутка, что на Бессарабке ему теплее. ВИЛ (прошу не путать со страшной инфекцией) стал первым бороться против курения, иначе как объяснить, что во времена СССР если затянешься сигаретой возле памятника, то тут же подходил милиционер и вежливо (!) просил здесь не курить. Вспомнили? Вот так!

Памятник В. И. Ленину. Скульптор С. Меркулов.

При рассмотрении негатива «ЛЕНІН» читается как «НІНЗА»

Вернемся к Шолом-Алейхему, я имел в виду памятник писателю, поставленный в 1997 г. (скульптор В. Медведев, архитектор Ю. Лосицкий). Дело в том, что в доме по ул. Красноармейской, 5 (архитектор В. Николаев, 1881–1891), разрушенном в 2001 г., проживал С. Рабинович, которого все знают под литературным псевдонимом Шолом-Алейхем. Он очень любил лихо перекручивать названия: так Киев, который зримо присутствует в его творчестве, – «Егупец», а знаменитая Жмеринка – Касриловка. Все-таки справедливость восторжествовала, и в здании, построенном на этом месте, 2 марта 2009 г. чудесному писателю был открыт музей с интересной экспозицией.

Сложно описывать свой город. И не потому, что мало фактического материала, – его вполне достаточно. К тому же нет проблемы выбирать, что по вкусу. Затруднение в том, что не уверен, в какой последовательности рассказывать о тех или иных местах и памятных строениях. А я, что греха таить, люблю разглагольствовать на любимую тему – о себе. Праведную жизнь начинаешь вести тогда, когда на грешную, к сожалению, уже не остается ни сил, ни денег. Вот мне на старости лет и довелось писать книги. Вполне закономерно, что свое повествование об этой части Города, я начал от Бессарабки, где я родился, через Лютеранскую, где некоторое время прожил, на Печерск, где прошли детство и юность. А далее как? Можно было пойти к университету, где обучался на историческом факультете, а потом куда? Опять затруднения, но, начав описывать Красноармейскую улицу, я вдруг понял, что надо… «чтоб я так жил», именно в другом порядке: от нового корпуса университета к старому, а далее туда, где пишутся эти строки, – к хутору Отрадному… А хутор зачем?! Он приносил радость тем, кто там провел детство. Хотя Гарик Карогодский считает себя не только миллионером, но и мальчиком из Отрадного. Но на это нужно иметь «еврейское счастье». А зачем мне такое «счастье»?!