Килласандра — Кода и финал
Шрифт:
«В Гангесе больше ничего нет?»
Он покачал головой. «Мы тщательно рассмотрели эту возможность».
«Я готов поспорить, что так и было».
«Вы должны вернуться к своему заявлению как можно скорее, — сказал Ланжецкий. — Поверьте, я бы не рискнул вас выслать, если бы ситуация не была настолько критической».
Хотя он говорил своим обычным нейтральным тоном, что-то в его манере помешало Киллашандре высказать саркастическое замечание.
«Я почти верю тебе, Ланзеки», — сказала она и ушла.
Выйдя в коридор, она задумалась, куда бы ей отправиться на одиннадцать дней. Нигде. Талиесин находился в добрых четырёх днях пути, и ей не нужно было проверять свою запись, чтобы понять, что она бывала там достаточно часто, чтобы стать слишком известной. Несмотря на близость Талиесина, местные жители придерживались галактического мифа о том, что кристальные певцы соблазняют людей в Гильдию. Две главные планеты системы были музыкально настроенными цивилизациями, поэтому абсолютный слух был не редкостью. А поскольку абсолютный слух был обязательным условием для кристального пения, многие молодые люди, недовольные ограниченными возможностями Талиесина, терпели тяготы посвящения, чтобы воспользоваться преимуществами высокой оплаты и неограниченных путешествий. Талиесин, в её обстоятельствах, был одновременно и слишком далёк, и недостаточно далёк.
«Киллашандра!» — радостное приветствие Фергила больше подходило для его отсутствия в течение нескольких дней, а не часов. «Где ты был?»
«Получил плохие новости от Ланжецкого».
«Что ты имеешь в виду?» Радость Фергила сменилась беспокойством.
«Одиннадцать дней до того, как меня снова отправят обратно в Хребет».
«Вот это скорость!»
«Ха! Я даже до Талиесина за это время не доберусь».
«Зачем тебе ехать в Талиесин? Если у тебя есть одиннадцать дней, можешь просто улететь, а он придёт за тобой. Я знаю этих инженеров…»
Киллашандра покачала головой и мрачно ответила: «Он применил статью сорок семь…»
«Раздел...» Глаза Фергиля потускнели от усилий сопоставить. Воспоминание было свежим, потому что через несколько секунд он одобрительно свистнул. «Не говори мне, что у тебя есть голубые черенки?»
Она согласилась.
Он снова свистнул, и его глаза расширились от зависти. «Знаешь, что приносит с собой хандра?»
«Есть некоторые вещи, такие как мозги, которые не стоят никакой цены».
«Да ладно тебе, Киллашандра. Пару ящиков этой голубизны...»
«Да ладно тебе, Фергил, ты, очевидно, никогда не работал с синими камнями. Одна из причин, по которой они так дорого стоят, заключается в том, что их чертовски сложно огранять. Трещины, сколы, изъяны – всё это в процессе работы. Нужно глубоко зарыться в жилу, прежде чем найдёшь что-то чистое. Это может занять несколько дней, а потом обрушится мощный шторм и разнесёт всё лицо вдребезги, прежде чем ты сможешь получить хоть какую-то реальную выгоду. Конечно, если тебе не повезло найти синие камни».
Фергил отмахнулся от этих соображений. «Даже восьмиугольные синие камни приносят небольшое состояние. Попробую поискать синие камни в эту поездку. За обнаружение новых жил предусмотрена премия. Хороший улов синих камней, и я отправляюсь в Мир Парнелла».
Киллашандра фыркнула. Ей бы не помешала поездка в Мир Парнелла; она уже бывала там раньше, ведь там предлагался самый широкий спектр удовольствий и пороков во всей галактике. Естественно, это было излюбленное место кристальных певцов.
«Ты можешь стать богатой женщиной за одиннадцать дней, Килла», — сказал он с печальной усмешкой.
«Ага, богатый, с затуманенными мозгами. Я так устала петь о кристаллах…» — её пылкость поразила Фергиля. «Я так близка к кристаллизации костей и крови, что это не имеет значения». Она потёрла руки, нервно успокаиваясь от прикосновения тёплой плоти.
«О, Килла! Ты ещё далека от кристаллизации», — сказал Фергил, и в его глазах зажегся яркий блеск, когда он чувственно обнял её.
Она оттолкнулась от него, одновременно возбужденная и раздраженная.
«Ну, ну, дорогая», — успокаивающе сказал Фергил. Он продолжал держать её за руку. «Ладно, ты перебрал. Просто убирайся прочь из этого мира. Как он может тебя остановить?»
«Он может это сделать и сделал, и я был бы вдвойне глупцом, если бы рискнул быть отстраненным или исключенным».
Фергил удивлённо рассмеялся. «Гильдии Гептит не исключают...»
«Им это не нужно. Они знают, что мы не сможем продержаться без кристалла. Я помню, что происходит». Она стиснула зубы, сдерживая воспоминания, которые, совершенно непрошеные, хлынули в её разум – боль и трепет жаждущей кристалла плоти и крови, мучительная боль в позвоночнике, которая сотрясала и разрывала тебя на части… Столь же невыносимой была мысль о возвращении в Хребты, о том, что я так скоро снова погрузись в хрустальный шум. «Я не могу вернуться, Фергил. Я не могу вернуться», – закричала она голосом, близким к крику.
Он нежно обнял ее, прижимая ее голову к своему плечу, чтобы заглушить ее истерические рыдания.
«Это слишком». Киллашандра не была уверена, выражает ли она ужас вслух или нет. Она не могла вернуться в Хребты, пока не отдохнёт, не проведёт какое-то время вдали от них. Она безудержно рыдала, пока Фергил нёс её. Это было очень мило с его стороны, потому что ей не пришлось прилагать никаких усилий. У неё не осталось никаких сил. Может быть, если она окончательно потеряет сознание…
Ее поместили в теплую сияющую ванну, успокаивающая жидкость расслабила напряженное истеричное тело.
«Ты не можешь выгнать её в таком состоянии, Ланжецкий, — кричал Фергил во весь голос. — Она сломается. Она не сможет петь!»
«У меня нет выбора, кроме как послать ее, Фергил».
«Ей нужно немного отдохнуть».
«Она может отдохнуть. Одиннадцать дней, но потом ей придётся выйти».
«В таком состоянии? Одиннадцати дней ей будет недостаточно, ведь она не так близка к кристаллу. Ты же знаешь».
«Я знаю, но ситуация не допускает исключений. Нам нужна грусть. Конечно, — и, несмотря на отчаянное положение, Киллашандра уловила перемену в голосе Ланзеки, — если она подробно расскажет, где она работает…»