Чтение онлайн

— А помнишь Бретань весной? — спросила Дениз. — Там лучше, чем в Париже.

— Это было чистое, невинное время, — ответил Барни. — Я имею в виду весну. Когда пришла осень, все изменилось.

— Ты когда-нибудь задавался вопросом: а что могло бы быть? — спросила она и посмотрела на него с любопытством.

— Конечно… но никто не может предугадать, когда наступает поворотный момент. Предположим, вместо поездки в Комбург тем вечером я бы решил — а я был на грани этого — ехать дальше? Но какой смысл вспоминать об этом. Если изменить какую-то деталь, меняется все. В Комбурге я встретил тебя. Мы оказались там совершенно случайно. С этого, можно сказать, все и началось. А потом мы встретились вновь… Это было за три недели до того, как я должен был возвращаться в Париж.

— А после, когда мы встретились вновь, я уже вышла замуж за Фрэнка Белла Пэддока.

— И вы были счастливы.

Да, Фрэнк Белл Пэддок знал об их отношениях, но он не знал другого: для Дениз Фрэнк Пэддок был единственным мужчиной, с которым она могла быть счастлива. Конечно, подумал Килроун, она не обрела бы счастья со мной. И он, и Дениз знали об этом, и не сожалел о разрыве. Но беда в том, что Фрэнк никогда не верил этому.

— Он уехал из-за нас, — с горечью в голосе заметил Килроун.

— Нет-нет! — решительно возразила Дениз. — Я люблю Фрэнка, но он стал таким, какой сейчас, только по своей вине. Его будущее — в его руках. Он все должен решить сам.

Разумно, но правильно ли? Все это было давно и далеко отсюда… совсем в другом мире.

— А что ты собираешься делать, Барни?

Он пожал плечами:

— Если выберусь из переделки? Не знаю. Наверно, обоснуюсь где-нибудь на Западе. Я врос в эту землю, и мне кажется, я не найду покоя где-то еще.

Дениз вернулась в дом, и Килроун опять остался один в темноте. Надо бы отдохнуть немного, пока все не началось, но, кажется, уже поздно. Им овладело беспокойство. Он понимал, что их шансы невелики. Ему уже приходилось держать подобную оборону и раньше, но в тех случаях позиция была лучше, чем теперь. И ему так не хватало людей…

Он присел на корточки у стены, где на него не капал дождь. С каждой минутой время нападения приближалось, а подмога находилась далеко, за много миль отсюда. И хуже всего то, что лейтенант Риболт с деньгами и малочисленной охраной уже выехал из форта Халлек.

Денег он вез достаточно много. Маловероятно, что это останется незамеченным индейцами или людьми из Хог-Тауна. Такая сумма да в такое время — большой соблазн. Но помочь тут нечем.

Дверь склада бесшумно открылась и закрылась. Темная фигура двинулась к нему. Он узнал Маккрекена.

— Килроун? — Маккрекен подошел ближе. — Я решил, что это вы. Сколько еще времени у нас в запасе, как думаете?

— Час… может, два. — Килроун на минуту задумался, оценивая ситуацию. — Надо попросить Вебстера, чтобы он приготовил что-нибудь перекусить — кофе и легкий завтрак, но при этом двое должны быть всегда в карауле. Все, что вам дадут поесть, берите с собой на пост.

— Я как раз хотел спросить об этом. — Маккрекен опустился на корточки рядом с Килроуном. — Думаете, у нас есть шанс?

— У нас есть хороший шанс, — ответил Килроун, стараясь придать своему голосу уверенность, которой не чувствовал. — Вспомните, как несколько лет назад вели себя эти парни у Адоуб-Уоллс — двадцать восемь охотников на бизонов не пропустили семьсот индейцев, а некоторые говорят, что их было полторы тысячи.

Маккрекен поднялся:

— Честно говоря, я бы не хотел повторить их подвиг. У меня семья в Штатах, но мне приходилось рисковать, и не раз. А вот как они? — И он махнул рукой в сторону штаба.

— Не торопитесь, рассчитывайте каждый выстрел — это все, что мы можем сделать.

Когда Маккрекен ушел, Килроун поднялся и направился в госпиталь. Там, удобно расположившись, он обсудил все с Райерсоном, заметив, что со склада сюда принесли несколько комплектов боеприпасов и продукты. Все было готово. Только завершив обход, он вернулся в штаб и, раскинув на полу одеяло, растянулся на нем. И в ту же секунду уснул.

Майор Фрэнк Белл Пэддок разбил лагерь около Твин-Баттс у истоков Топпин-Крик. Отсюда он смотрел на расстилавшиеся к северу земли, где за лесами и холмами находилась цель их похода. Им предстоял еще один тяжелый переход. Но они не могли себе позволить оставаться в лагере целую ночь. Четыре часа отдыха, подумал он, достаточно, за это время лошади отдохнут. Затем подъем, легкий завтрак и опять в седло.

Хэнк Лабан сидел на корточках у костра несколько поодаль от остальных. Обеими руками он держал кружку и с наслаждением пил маленькими глоточками горячий черный кофе. Он был кофеман и всегда дорожил такими минутами у костра, жаль, что они случались довольно редко. Лишенный иллюзий Хэнк с иронией воспринимал жизненные реалии. На тех, кто смотрел на мир через пелену своих собственных желаний, страхов или амбиций, он взирал с улыбкой и даже некоторой завистью.

Не было у него иллюзий и в отношении индейцев. Он хорошо знал их и по-своему даже любил. Какое-то время жил с ними и находил в их быте и отношениях много хорошего. Но он также верил в то, что краснокожего, как и его бледнолицего брата, можно завлечь разговорами. А кто-то явно подстрекал индейцев к беспорядкам. Это мог быть Буффало Хорн. Он разрывался между стремлением повести своих воинов на честную битву за Камас Прерии, где они с незапамятных времен добывали из земли корни квамассии, и своим личным стремлением победить Вождя Джозефа. Но Буффало Хорн был уже полуприрученным индейцем, а вот Таинственный Пес — совсем иное дело. Его еще мало кто знал.

Подобно Джеронимо, он не стал вождем, а оставался простым воином, к которому тянулась неостепенившаяся тщеславная молодежь, одержимая стремлением к славе и победам. Жестокий, хитрый и коварный, как волк, Пес был опасен, как гремучая змея.

Хэнк Лабан предпочел бы оказаться в эскадроне Меллетта, настоящего солдата, а не простачка. Умный и прямой, капитан уж если бил, то бил сильно, без дураков. Пэддок тоже неплохой вояка, только когда трезвый. Сейчас он был трезв. Но Пэддок ехал не просто на войну с индейцами, он ехал добывать себе репутацию. Стреляный воробей Лабан легко его раскусил.

Молодого Приора вели те же цели, только там, где Пэддок испытывал отчаяние и уже исчерпал свои возможности, Приор крушил все преграды, лишь бы победить кого-нибудь, все равно кого. Он мечтал о славе или о том, что он считал славой, и жаждал продвижения по службе. В глубине души ему даже хотелось получить рану в каком-нибудь сражении в романтическом месте. Его раздражали все — и Меллетт, и Пэддок, и Уэбб. «Вперед! В атаку! И сровняйте индейцев с землей!» — он обожал этот приказ и ужасно сожалел, что здесь, в прериях Запада, не пользуются саблями.