Чтение онлайн

Дениз старалась справляться с любой ситуацией, в которой оказывалась, и никогда не жаловаться.

Фрэнк Пэддок сидел, покусывая усы. Он ненавидел это место еще и потому, что оно стало как бы символом его поражения.

Мало кто мог похвастаться столь же блестящим началом карьеры, как он. Лучший шанс на успех редко кому выпадает на долю. Когда он заканчивал учиться, сокурсники бились об заклад, что Пэддок первым из класса получит звание генерала, и оспаривавших такую точку зрения не было. И вот теперь он здесь, забытый всеми.

И ему представился шанс, впервые за долгие годы, возможно, последний шанс в его жизни. Если он сможет добраться туда и разгромить индейцев, если он сможет нанести им сокрушительный удар…

Больше ему ничего сейчас не нужно. А друг-репортер, который как раз путешествовал по Западу, мог достойно описать это событие.

Тогда, возможно, его продвинут по службе или даже переведут в какой-нибудь восточный форт. Он прекрасно осознавал, что это значило бы. У него появился шанс!

И тут же его охватило острое желание выпить. Бутылка, почти полная, стояла рядом, в нижнем ящике, до нее ничего не стоило дотянуться. Но он удержался.

Да, он честолюбив, но в первую очередь он военный, и не просто военный, а командир. От его решения зависели жизнь и смерть людей. Все, что он сейчас предпримет, должно иметь жесткое логическое обоснование. Он не может совершать поступки, которым впоследствии не сумеет дать объяснения.

Эскадрон «И» разбит, полковник Уэбб погиб — таковы факты. Килроун мог быть изменником, но Пэддок не хотел идти на поводу своих подозрений. Тем не менее забывать о них не следует.

К этому времени Меллетт уже, наверно, разбил лагерь. Дай Бог, чтобы он выбрал достаточно защищенное место для стоянки и обследовал местность вокруг, пока еще светло.

Бэнноки не будут атаковать эскадрон, пока он находится в лагере, им хорошо известно, каков солдат Меллетт. Они попытаются напасть на него на марше, наверно, ближе к конечной точке пути. Но будут постоянно следить за ним, так что времени у Пэддока очень мало.

Он уже решил, что сам поведет эскадрон. Его шанс там — на поле битвы, а не здесь, за столом. Ему был отчаянно нужен Гус Риболт. На этого твердого, надежного, стопроцентного солдата он мог бы спокойно оставить форт. Но лейтенант Риболт и еще шесть человек сопровождали повозку с деньгами и должны вернуться только через три дня. К этому времени вся острота момента спадет и дело уже решится так или иначе…

Пэддок знал, что для победы, по-настоящему решающей победы, ему потребуется несколько человек. И он пришел к решению забрать всех и оставить форт без прикрытия. Мужчина при необходимости должен идти на риск, и майор хотел рискнуть, предположив, что бэнноки захотят сначала покончить с Меллеттом и эскадроном «М», а уж потом нападут на форт. Он старался не думать о другом варианте, как и о Дениз, кроме того, что делает все во имя нее.

Фрэнк надеялся, что успех операции будет означать для него перевод на Восток, лучшую жизнь, хорошую должность, может, даже в Вашингтоне, где такая жена, как Дениз, даст ему дополнительные плюсы. Это будет означать уход от того, кем он стал, и возврат к тому, кем он был.

Бетти Консидайн встала из-за стола и на цыпочках подошла к двери спальни. Килроун дышал спокойно. Она тихонько проскользнула в комнату, подошла к кровати и стала разглядывать лежащего мужчину.

Он показался ей очень привлекательным. Вытянувшийся во всю длину, необычный гость выглядел очень высоким и худым, но плечи у него все равно оставались широкими. Когда она осматривала его рану, то заметила штук шесть шрамов на теле либо от ножа, либо от пули… и по крайней мере один из них оставила стрела.

— Правда, он прекрасен? — спросила Дениз.

Бетти обернулась и посмотрела на Дениз.

— Да-да, правда, — ответила она и вдруг добавила: — А почему он приехал сюда? Мы же так далеко от дорог.

— Для кого угодно, но не для него. Ведь это Барни Килроун. — Видя, что имя ничего не значит для Бетти, Дениз продолжала: — Семь лет назад или около того стоило только назвать его и тебе тут же рассказали бы сотню баек о нем, и все разные.

— Ты знала его раньше?

— О, это длинная история с довольно болезненными воспоминаниями. — Произнеся столь интригующие слова, Дениз направилась в кухню, а Бетти последовала за ней.

— Пожалуй, приготовлю кофе. — Хозяйка сняла с полки Жестяную коробку и спросила: — Ты присутствовала при его разговоре с Фрэнком?

— Нет.

Дениз молча засыпала кофе и залила его кипятком. Бетти изнывала от любопытства и наконец, потеряв терпение, робко задала вопрос:

— Что он за человек?

— Барни? Большинство женщин видело в нем романтического героя. В нем всегда было что-то театральное. Всюду, где он появлялся, что-то обязательно случалось, и непременно с его участием. Мне кажется, многие мужчины просто завидовали ему.

— Ревновали?

Дениз помолчала, бросив на Бетти холодный задумчивый взгляд, как бы стараясь понять, не вкладывает ли девушка особый смысл в свой вопрос.

— Некоторые — да, — ответила она наконец, — хотя имели для этого гораздо меньше оснований, чем они полагали. Ему тогда исполнилось двадцать пять, — продолжала она, — но выглядел он старше своего возраста, так как повидал больше и сделал больше, чем другие, с которыми мы общались. Уверена, по крайней мере, половина женщин, его знакомых, были влюблены в него. Когда мы впервые встретились, все только и говорили о нем. Не успел он пробыть в Париже и нескольких дней, как уже сражался на дуэли с каким-то газетчиком из-за того, что тот отпускал нелестные комментарии о танцовщице, которой увлекся Барни.

— На дуэли? Ты имеешь в виду настоящую дуэль?

— Барни предложил поединок на саблях, но его противник, француз, выбрал рапиры, надеясь, что американцы не владеют ими. И он глубоко заблуждался — Барни оказался прекрасным фехтовальщиком. В результате газетчик попал в больницу, а Барни стал знаменитостью.

Дениз замолчала и подняла глаза, прислушиваясь. Она хорошо знала шаги Фрэнка, а Бетти догадалась, кого она ждет, потому что и раньше не раз видела, как Дениз ловит звук шагов мужа. Но когда он вошел, обе женщины застыли в изумлении. Майор был абсолютно трезв, а его глаза сверкали решимостью, что выглядело совсем непривычно для нынешнего Фрэнка Пэддока.