Чтение онлайн

И снова тренькнул телефон на столе Верховного. — Да… да, пропустите. Ваши однополчане, Верховцев, уже позаботились о рядовом Исаеве. Особист, узнав, что вас арестовали, «настучал» командиру полка о том, что Исаев якшался с командиром отряда, и его тоже арестовали, на всякий случай. А когда командир полка узнал, что вас вызвали в Кремль, отправил сюда и Исаева. Что ж это разумно. Хотя можно предполагать, что командир полка просто решил выслужиться.

* * *

Николай никак не мог прийти в себя, так как все прошедшие события слились в какой-то тугой комок: караул у командного пункта, появление незнакомца, назначение помощником командира отряда, изучение гранатомета, бой, стрельба по танкам, злосчастный промах по цели, непонятный арест и вот теперь… Кремль. Есть, от чего закружиться голове.

Когда он вошел в кабинет Верховного, совсем оторопел, но, увидев своего командира, немного пришел в себя, и даже хотел отдать ему честь, но спохватился.

Верховный подошел к нему: — Назовите себя.

— Рядовой Исаев, комендантский взвод второго батальона.

— Вы знакомы с командиром особого отряда капитаном…

— Неустроевым, — подсказал Верховцев.

— Я не могу сказать, что я знаком, товарищ Сталин. Но я с ним общался, недолго.

— И в чем заключалось это общение?

— Прежде всего, он рассказал мне об устройстве ручного противотанкового гранатомета, все его тактико-технические характеристики, научил заряжать и стрелять. Затем мы с ним участвовали в бою, отбивали танковую атаку.

— Вы это все освоили?

— Да, товарищ Сталин.

— Вам пришлось стрелять из гранатомета?

— Да, конечно, во время боя я подбил три танка. Правда, на четвертый раз промахнулся, поспешил.

— Трудно ли стрелять, и как долго нужно учиться?

— Нет не трудно, особенно тому, кто умеет стрелять. Я все освоил за 15 минут, но я Ворошиловский стрелок.

— Вы можете рассказать нам об устройстве этого оружия?

— Да, могу. Могу рассказать, и нарисовать, была бы доска.

— Хорошо, приступайте, а вы, товарищ Верховцев, пока присядьте. Верховный не торопясь подошел к занавеске на стене, отодвинул ее, и под занавеской оказалось доска, лежали мел и влажная тряпка.

Как только Николай подошел к доске и взял мел, он сразу успокоился, почувствовав себя, как на обычном семинаре. Свое сообщение он начал с рассказа о системе связи особого отряда, летающих «модельках», экране (волшебном блюдечке). И неведомом ИИ, который мгновенно пересчитал вражескую бронетехнику, которой оказалась более двухсот единиц, «захватил» эти цели и разделил их на секторы между стрелками, а затем постоянно корректировал секторы в зависимости от обстановки.

Теорию кумулятивного взрыва он пояснил рисунками, но, как вскоре оказалось, эту теорию поняли далеко не все. Когда он сообщил, что скорость полета кумулятивной гранаты составляет 150 м/сек, послышался недовольный голос.

— Послушай, парень, ты хотя бы представляешь, сколько нужно взрывчатки, чтобы пробить броню при такой скорости? Вот у нашего противотанкового ружья начальная скорость составляет более 1000 м/сек. Ты сам подумай! Ведомо ли тебе, что сила удара находится в квадратной зависимости от скорости?

У Николая мелькнула мысль, что это главный конструктор противотанкового ружья, который предполагал, что на совещании будет рассматриваться вопрос о массовом производстве доработанного им ружья.

— Да, это так, — согласился Николай, — если вы имели в виду квадратичную зависимость. Но в данном случае мы имеем дело с реактивным полетом, и функция такого полета имеет совсем другой вид, так как масса снаряда уменьшается по мере сгорания топлива. И Николай написал на доске длинную и сложную формулу. — А если взять производную от этой функции, то мы получим… И Николая продолжил писать, хотя брать производную было большой глупостью. Он просто хотел остановить этого, наверняка, талантливого человека, скорее всего, самоучку и практика.

— Товарищи, не перебивайте докладчика, пожалуйста, — остановил дискуссию Верховный. А вы продолжайте.

— У меня все, товарищ Сталин, — сказал Николай, закончив сообщение.

— Хорошо, спасибо. Вы очень хорошо все рассказали, даже я понял, хотя по специальности я священнослужитель. А теперь скажите, как вы думаете, откуда появился этот особый отряд?

— Я думаю из нашего будущего, товарищ Сталин. На машине времени.

— Как у Герберта Уэллса?

— Да, товарищ Сталин.

— Как вы пришли к такому выводу?

— Просто, исходя из того, что я только что рассказал. В нашем времени это невозможно.

— Хорошо. Да, товарищи, давайте, сделаем перерыв, я вижу, что все устали. Выпьем чайку, перекурим.

Участники совещания начали дружно вставать, так как действительно засиделись.

Когда после перерыва все расселись (Верховцев и Исаев сели на стулья у стены), к ним подошел Верховной. Товарищ Верховцев, — спросил он, — а что вы думаете об особом отряде? Согласны ли вы с мнением Исаева?

— Да, я согласен с Исаевым, товарищ Сталин.

— Вы сделали такой вывод на тех же основаниях, как и он, или у вас есть какие-нибудь дополнительные аргументы в пользу этого мнения?

— Вы знаете, я поначалу сомневался, но один, незначительный момент меня убедил. Когда появились немецкие танки, перед самым началом боя, капитан Неустроев перекрестился.

— И что же в этом такого?

— Да ни один наш советский офицер, командир, тем более в присутствии подчиненных, не стал бы этого делать, понимая, чем это может ему аукнуться.

— То есть вы полагаете, что в нашем далеком будущем атеизм будет отменен? Вы так проанализировали все, что видели и слышали?

— Ну, не знаю, я просто так подумал.

— Понятно. Вы так подумали. Да, если это так, то в этом будущем я бы без работы не остался.

И все сидящие за столом одновременно подумали, что их Верховный за сегодняшний день стал намного человечнее.

— А теперь продолжим, товарищи, — сказал Верховный, вернувшись к своему столу. — Итак, мы теперь знаем, как устроено это мощное оружие, этот гранатомет. Этот капитан Неустроев, мудрый человек, не зря рассказал Исаеву все самым подробным образом и научил его им пользоваться.