Чтение онлайн

И сейчас я снова был там. Стоя на обочине, задрав голову, как только мог, я затягивался обжигающим на морозе дымом, и смотрел, и не мог оторваться. Здесь, в глуши тайги, где не было фонарей, фар, светящихся окон, где по ночам не было вообще ничего, кроме ночи, звёзды сияли ещё ярче, чем тогда, в детстве, на даче. Я заметил краем глаза яркое движение на самом горизонте – это была падающая звезда – и загадал желание.

На ночь я остановился в лучшей гостинице Лодейного Поля. Барин мог позволить себе шикануть, переночевав в люксе.

Я проснулся в пять утра и сразу отправился в дорогу. Выбравшись за пределы городка, я разогнался и дальше мчался без остановок, чтобы успеть добраться до последних указанных мне координат как можно раньше. На часах было одиннадцать, когда навигатор сообщил мне, что я прибыл к месту назначения. Поворот с основной дороги, маленькая асфальтированная площадка, на которой могли бы поместиться в лучшем случае пара машин, а дальше – узенькая тропинка, уходящая к деревьям и дальше в чащу леса. Как мне и было обещано, дороги, подходящей для моего Копеича, не было, – только на танке, только хардкор.

Я проверил вещи в рюкзаке – телефон, фонарик, пара зажигалок, упаковка печенья и ещё одна шапка – на всякий случай. Мысленно перекрестившись, запер машину и решительно зашагал в лес.

Тропинка казалась плотно утоптанной, хотя сверху её покрывал тонкий слой свежего снежка без единого следа на нём. Я бодро шёл вперёд, помня инструкцию: пройти несколько километров по тропинке, пока меня не встретят. Кто? На этот вопрос у меня ответа не было. Некое «доверенное лицо». Тот факт, что ему мог доверять Noname, вовсе не говорил о том, что ему могу доверять я.

Если задуматься, я вообще знал до безумия мало, я пустился в какое-то невероятное путешествие, легкомысленно рискуя собственной жизнью, – и теперь, добравшись почти до финишной ленты, не понимал зачем. Теперь мне уже казалось, что меня кто-то загипнотизировал и вёл вперёд, не спрашивая моего мнения, настолько безвольно слушался я данных мне инструкций. С другой стороны, я понимал, что эти мысли – ещё одно проявление самой отвратительной черты моего характера – готовности опустить руки, даже не встретив никакого видимого препятствия.

Готов? Всегда готов!

Белоснежный снег слепил глаза, отражая яркое солнце, и я поздно вспомнил о маске, лежавшей на заднем сиденье Копеича. Стоило везти её за тысячу километров, чтобы забыть ровно в тот момент, когда она была нужна! Это было в моём стиле…

Последний раз такую ослепительную белизну я видел в рекламе стирального порошка, обещавшего вернуть белью первоначальную свежесть. Здесь, в лесу, свежести было хоть отбавляй: крепкий мороз обжигал горло, поэтому я старался дышать носом. При каждом вдохе в ноздрях появлялось странное ощущение, словно они смерзались – и сразу оттаивали. Кончик носа сильно кололо, стоило подумать раньше про какой-нибудь жирный защитный крем для лица. Голове, впрочем, под тёплой вязаной шапкой было вполне уютно, руки почти не мёрзли, разве что кончики пальцев, которыми я размахивал как мельница, чтобы было теплее. Плотная куртка холод почти не пропускала, ботинки тоже держали удар.

Я шёл уже около сорока минут, но тропинка всё не заканчивалась. По бокам от меня, словно декорация в старом кино, медленно двигался густой лес, перемежающийся небольшими полянками и снова смыкающийся в непролазную стену из стволов, кустов и поваленного сушняка. Чтобы хоть чем-то занять себя, я представлял, что именно так выглядел древний перволес, тот, в котором зародились наши предки. Я представлял себе коренастых охотников в звериных шкурах, с дубинами в руках. Потом я начал воображать, что я и сам один из них, что я иду по следу убегающего зверя, цивилизации ещё не существует, истории тоже нет. Прошлое даже не началось, всё, что есть, лишь настоящее. Нет городов, машин и самолётов. Нет высотных зданий и горных шале, нет банков, магазинов и денег тоже нет. Ничего ещё не придумали, вершина человеческой мысли – камень, привязанный к крепкой палке, им так удобно бить противника по голове, острый конец камня так легко ломает кость черепа, ещё толстую и основательную, не то что наши современные облегчённые черепные коробки. Нет законов и правил, и можно делать вообще всё что захочется, можно придумывать что угодно, фантазировать и фонтанировать, и всё, вообще всё будет в самый первый раз, слово скажи – и то прозвучит первым.

Так, провалившись куда-то в глубины подсознания, я и не заметил, что иду слишком долго – стрелки моих наручных часов уже показывали половину второго. Я проверил телефон – сигнала не было, но, если честно, он и на подъезде к площадке уже был слишком слабым. У меня оставалось ещё около двух часов светлого времени и час сумерек, а дальше наступит тьма. Оказаться ночью в лесу – это и в Подмосковье не очень приятно, что уж говорить про тайгу на Кольском полуострове…

До этого момента я почему-то не задумывался о том, что вообще-то легко могу встретить хищника, который вполне может захотеть поохотиться на меня. Эта мысль меня совсем не обрадовала, и я перешёл на лёгкую трусцу, правда, совсем ненадолго – куртка сковывала движения и тянула вниз, я начал хватать холодный воздух ртом, о чём сразу пожалел – горло и лёгкие начали гореть ледяным огнём.

Я двигался почти по прямой, изредка огибая попадающиеся на пути растительные препятствия. Ни одного резкого поворота. В инструкции было сказано чётко: меня встретят, надо просто идти по тропинке.

Начало темнеть. Это происходило едва заметно: просто из воздуха постепенно стали пропадать краски, оставались только серые и синие оттенки. Тени от колонн деревьев удлинились. Я нервничал и шёл всё быстрее, иногда снова срываясь на трусцу, задыхаясь на морозе. Я поглядывал на часы: было уже почти четыре часа, скоро должна была сгуститься тьма, стать сплошной. Я подумывал о том, чтобы вернуться к машине, переночевать, а завтра утром вернуться сюда ещё раз, выйдя на рассвете. Может быть, то «доверенное лицо» забыло обо мне? Или его и вовсе не предупредили о моём визите? Это предположение казалось мне странным с учётом суммы, которую мне перевели на счёт, но я допускал уже любые возможности.

Смущало, что обратный путь точно пришлось бы проделывать уже в непроглядном мраке. Но ещё больше беспокоила мысль о том, что, возможно, человек уже идёт мне навстречу, а я, как обычно, в последний момент собираюсь передумать… Деньги, как я помнил, в этом случае пришлось бы вернуть, и я не хотел проверять, какие «иные способы» могут применить ко мне в случае моего отказа. Деньги – да, это важно, но ещё книга – пожалуй, мысль о ней меня и тянула вперёд, не позволяя остановиться и пойти обратно, к машине.

Пара сотен метров в моём подсознании превратилась в несколько километров, и стало совсем темно, настолько темно, что я плохо различал уже тропинку перед собой, а путь превратился в мутное вязкое марево без цветов и оттенков – только чернота и тишина. Эта тишина пугала, она не могла не пугать – человек, выросший в городе, никогда не слышал такой тишины. Она была всюду: ты слышал своё оглушительное дыхание, похрустывание суставов, скрип снега под ногами – и больше ничего. Изредка что-то потрескивало в чаще. Это кряхтели деревья, скованные морозом, и снова воцарялась тишина, такая, как бывает в звукозаписывающих студиях. Я бывал в такой, давно. Там, в помещении с мягкими стенами, я услышал звон в своих ушах – с этим звуком кровь неслась по мелким сосудам моей головы, а я сидел и молчал, потому что, кажется, что даже голоса у меня больше не было – мягкий уплотнитель на стенах гасил любые волны, не было ничего, только плотная, облепившая меня со всех сторон тишина. В такой обстановке, говорят, если закрыть глаза, можно поймать галлюцинации – мозг из-за нехватки внешних раздражителей начинает производить их сам, чтобы доказать самому себе, что всё ещё жив, существует.