Чтение онлайн

Карпов потянулся за биноклем, висевшем на креплении рядом с иллюминатором, и присмотрелся к цели. Его движения были напряжены, в нем явно ощущалось влияние адреналина. Вдруг его рот приоткрылся от удивления.

— Это еще что, черт его дери…?

Самолет несся не более чем в ста метрах над водой, и Вольский отчетливо услышал гул пропеллера.

Федоров вскочил со своего места и выскочил в бортовую дверь, желая лучше рассмотреть самолет, облетающий корабль. Он удивленно улыбнулся, заметив концентрические круги опознавательных знаков британского Королевского флота и сразу же опознав тип самолета. Тот, воя двигателем, прошел у него над головой, накренился и, стремительно набрав высоту, скрылся в низких облаках.

Плечи Карпова резко поникли. Он растерянно посмотрел на адмирала, причем было заметно, что бинокль в его руках дрожал. Он сделал глубокий вдох, пытаясь снять напряжение, так как ожидал, что корабль сейчас превратиться в пытающие обломки. Но цель была самолетом-разведчиком, а не ударным самолетом, как он опасался. Однако что за ерунду задумали британцы? Что он видел только что?

Федоров вернулся на мостик, закрыв за собой гермодверь. Его лицо светилось от волнения и удивления, а нос был красным от холода.

— Товарищ Федоров, — сказал адмирал. — Будьте так любезны не покидать свой пост в будущем. Нарушение герметичности цитадели в боевых условиях является серьезным дисциплинарным проступком.

— Виноват, товарищ адмирал, — сказал Федоров. — Но вы это видели? Это был старый британский истребитель «Фулмар-II», самолет, которыми должны были оснащаться те авианосцы во время Второй Мировой войны!

Карпов хотел было что-то сказать, но не стал, потому что сам видел именно то, о чем говорил Федоров. Адмирал отметил удивление Федорова, и испытал облегчение, поняв, что принял правильное решение не открывать огня, по крайней мере, пока. Но все равно это было еще одно свидетельство в то дикое месиво, с которым они столкнулись. И то, что видел Федоров, явно было невозможно.

— Это должна быть какая-то инсценировка, — сказал Орлов. — Радиоспектакль, старые корабли, теперь еще и этот самолет.

— Капитан, — покачал головой Федоров. — В мире существует только один самолет этого типа, в музее авиации в Англии. Этого самолета просто не может быть здесь, если только… — Он сам оборвался, не желая продолжать — потому что это было невозможно, это был прыжок в пропасть, которую он был не в состоянии постигнуть. Что же случилось?

— О чем вы говорите, Федоров? Мы же только что видели этот самолет. — Адмирал посмотрел на штурмана с грубым и серьезным выражением лица.

— Это был «Фулмар Mk.II», товарищ адмирал, без всяких сомнений. Его можно определить по двигателю «Роллс-Ройс Мерлин-30» с турбонаддувом — а это понятно по удлиненному носу. Он использовался в качестве ударного и разведывательного самолета британской палубной авиации, начиная с марта 1941 года. Адмирал, единственная известная мне сохранившаяся модель этого самолета представляет собой первый летный прототип, никогда не участвовавший в боевых действиях, и он находится в музее авиации флота в Сомерсете! Я видел его своими глазами, прошлым летом во время отпуска. И этот самолет никак не мог пролететь над нами сегодня!

— Вы на одном дыхании говорите мне, что этот самолет — «Фулмар», а потом что этот самолет никак не может летать. Что это значит, Федоров? Какие мне сделать выводы? В последние три часа твориться какая-то полная чушь. И «Орел» и «Слава» пропали, не оставив ни малейших обломков, ни тепловой сигнатуры на дне, ни каких-либо сообщений. Североморск не отвечает, мы ничего не слышим по радио, кроме исторических передач и старинной музыки. К югу от нас находятся двенадцать кораблей, которые ныне не существуют, а над нами только что прошел самолет, которого здесь быть не могло — или что за дятла мы только что видели?

— Этого самолета не может быть в 2021 году, — сказал Федоров, понимая, насколько безумно звучат его слова.

Адмирал изумленно посмотрел на него.

— Вы полагаете, что мы…

— Все это бред, говорю вам, — сказал Карпов. — Это какая-то психологическая операция НАТО, или, возможно, инсценировка, как полагает Орлов. В противном случае, возможно, мы пострадали от последствий взрыва. Это галлюцинации. А все иные варианты — совершенное сумасшествие. Что вы хотите сказать, Федоров? Что мы оказались посреди Второй Мировой войны? Обратитесь к врачу! Вы явно неспособны выполнять свои обязанности!

— Это мне решать, — отрезал адмирал Вольский. Тем не менее, головная боль все усиливалась, несмотря на две таблетки, которые ему дал врач, и он понимал, что все на мостике были чрезвычайно напряжены и очень обеспокоены. Неистовые эмоции Карпова сдерживали других, помогая им оставаться на самом краю. Самсонов все еще напряженно ждал за своими пультами, Николин, широко раскрыв глаза, слушал радиопередачи ВВС, Орлон напряженно ждал, разрываясь между неистовыми заявлениями Карпова и картинкой с Ка-40 на экране, проигрываемой снова.

Вольский понимал, что нужно действовать, нужно поставить этим людям задачу, на выполнении которой они смогут сосредоточиться. И это были его офицеры. Что происходило внизу с людьми, напряженно замершими на своих боевых постах?

— Роденко, где сейчас этот самолет?

— Разворачивается на «Красного волка-два», сэр.

— Отлично. Наш вертолет?

— Держится западнее. Они не могут встретиться.

— Николин, прикажите Ка-40 немедленно прекращать выполнение задачи и возвращаться на корабль. Федоров, выведете мне нашу позицию на навигационную панель.

— Есть.

— Карпов, если вы успокоились, прошу вас присоединиться к нам.

Они подошли к прозрачной плексигласовой панели, на которой Федоров работал вручную после потери спутниковой навигации.

— Я все еще не могу установить связь ни с одним спутником, — сказал он. — Но я определил нашу позицию — вот здесь посередине между островами Медвежий и Ян-Майен. — Эта отметка обозначает предполагаемое местоположение «Орла». Эта окружность — радиус взрыва, исходя из предположения, что взорвалась боеголовка одной из ракет «Орла».