Чтение онлайн

Опять же, его больше обеспокоило то, чего он не увидел. Это мог быть вынесенный пост для специальных наблюдений, но здесь не было никакой современной техники — ни спутниковых телефонов, ни цифровых приборов, никакого беспроводного оборудования, лишь старая ламповая рация, которую он также сфотографировал. Не было приборов измерения ультрафиолетового излучения или радиации. Он поднял газету, сунув ее за пазуху, а затем вытащил два шоколадных батончика и пачку сигарет и протянул их недоумевающему норвежцу в качестве компенсации. Еще два снимка имеющейся техники, и он собрал все сведения, которые только мог здесь найти.

— Пойдемте, — сказал он сержанту. — Мне нужно осмотреть главный комплекс. — Он дружелюбно кивнул норвежцам и побежал обратно к вертолету.

Морпехи забрались обратно в вертолет парами. Последним сел сержант, мрачно глядя на норвежцев. Он также взял с собой захваченную винтовку. Через мгновение сдвоенные винты Ка-226 заурчали и подняли вихрь. Вертолет взлетел и направился на юг. Федоров оглянулся и увидел, как норвежцы стояли вместе, о чем-то переговариваясь и показывая на вертолет руками, и с усмешкой помахал им.

Они продолжили облет, но не обнаружили никаких следов каких-либо сооружений и вообще рукотворных объектов. Федоров имел при себе карту с подробным изображением аэродрома, дорог и «Олонкин-сити», как называли этот объект, хотя это было не более чем группа из десяти-двенадцати зданий. Ничего из этого не было.

— А где метеостанция? — Спросил Орлов.

— Должна быть прямо здесь, — Федоров указал на пустой участок земли у южной оконечности острова между двумя невысокими холмами.

— Уверены, что это нужное место?

— Я штурман, товарищ капитан. Я умею читать карты.

— НАТО не могла скрыть этот объект ради учений. Что здесь происходит?

Они прошли остров до Капп-Виен, мыса Вены, примечательного скального образования.

— Возвращаемся, — сказал Федоров. — Мы здесь больше ничего не найдем, а погода ухудшается. Могу я воспользоваться рацией? Адмирал приказал мне доложить, как только мы завершим облет. — Он с большим интересом посмотрел на удостоверение личности, которое протянул ему сибиряк-сержант, забравший его у одного из норвежцев. Это была карточка старого типа, не ламинированная, без штрих-кода и магнитной полосы, без защитной голограммы. Это была просто бумажная карта, отпечатанная на пишущей машинке, на его взгляд, машинке старого типа. Норвежца звали Эрнст Улльринг.

— Отлично, — сказал Орлов. — Возвращаемся на «Киров».

Федоров немедленно вышел на связь. Сказать ему предстояло немного, так как адмирал дал ему четкие указания.

— Помните книгу, которую вы дали мне? — Сказал ему Вольский. — Скажете только одно: стоит тратить на нее время или нет.

Федоров установил шифрованный канал и произнес несколько отрывочных предложений:

— Я «Разведчик-один», прием. Можете читать дальше, адмирал. Возвращаемся РВП четыре часа.

Адмирал Вольский собрал всех ключевых офицеров в кают-компании, оставив нести вахту на мостике других. Он сидел во главе стола, глядя на экран, на котором шла запись, полученная во время облета острова. Время от времени он останавливал ее и спрашивал Орлова, действительно ли это то, что он видит. Тот мрачно кивал в ответ.

Когда запись закончилась, адмирал ненадолго закрыл глаза, потер затылок, посмотрел на своих офицеров, и сказал тихо, но твердо:

— Товарищи офицеры, эти кадры ясно говорят мне, что метеорологической станции на острове нет. Как нет никаких признаков долговременных сооружений во всех обследованных местах. Антенны «Лоран-С» также исчезли.

— Однако мы заметили на земле следы воронок, — отметил Орлов. — У меня сложилось впечатление, что это место бомбили или обстреливали артиллерией. Возможно, мы находимся в состоянии войны, и наша авиация нанесла удар по объектам НАТО, уничтожив их.

— Это были достаточно серьезные сооружения, — сказал адмирал. — Вы видели какие-либо руины? Даже если бы все сооружения были уничтожены, остались бы развалины или обломки.

— Ничего, кроме обнаруженных нами воронок. Но сооружения выглядели так, словно их восстанавливали, используя поврежденные металлоконструкции и обгорелые доски.

— Федоров рассказал мне, что именно так эта метеостанция выглядела в 1941 году. Кроме того, на острове не видно никаких признаков дорог, построенных уже после войны, ни аэродрома. — Адмирал указал на одну из карт Федорова с указанием основных достопримечательностей острова. — Куда же они делись?

За столом повисла гробовая тишина. Все смотрели друг на друга, некоторые растерянно, некоторые явно изучая реакцию ключевых офицеров, в частности, Карпов и Орлов. Адмирал видел, что только Карпов поерзал. Его беспокойный взгляд ясно говорил, что он очень хотел бы пересмотреть очевидные факты.

— Итак, — сказал Вольский. — Прошу вас обратить внимания на фотографию, которую товарищ Федоров оказался настолько любезен вырвать из своей книги. — Он улыбнулся, передавая офицерам по кругу ксерокопию. На ней ясно виднелись некрашенные ободранные металлические крыши и навесы, рядом с которым приземлился вертолет, а также груды черного вулканического камня, сложенные в импровизированную стену в одном из углов участка. Затем он указал на экран, на котором показывалось изображение, сделанное цифровой камерой Федорова несколькими минутами назад. Оба снимка были поразительно похожи.

— Если только мои глаза меня не обманывают, — сказал адмирал. — То мы видим цифровую фотографию, представляющую почти точную копию снимка метеорологической станции, сделанного в апреле 1941 года. Что касается документов, конфискованных у норвежцев, то Федоров смог определить одного из них, — адмирал кивнул штурману.

— Эрнст Улльринг, — сказал Федоров. — Этот человек был командиром группы в составе двенадцати человек из Норвегии, которые высадились там 10 марта 1941 года. Далее цитирую один из моих томов по истории, «Великие сражения Второй Мировой войны в Арктике» Марка Луэллина Эванса: «после создания станции они начали передавать регулярные сводки и прогнозы погоды каждые три часа, которые оказались быстро перехвачены немцами. Люфтваффе приняло решение уничтожить метеостанцию и отправило группу самолетов с аэродромов в Норвегии. Немецкие бомбардировщики прошли над станцией на предельно малой высоте, но лишь подняли пыль. Ни станция, ни люди не получили ни царапины. Немцам не было известно, что метеорологи полагались на оригинальную систему раннего предупреждения: их норвежские лайки услышали гул моторов приближающихся самолетов задолго до того, как их могли услышать люди. Собаки лаем предупредили людей, и те смогли укрыться». Это объясняет воронки, которые мы видели, и собаку.