Чтение онлайн

Снова чувствуя себя неотразимой, Эстелла спустилась вниз. Прежде чем будить Терезу, направилась в кухню. Загружая тостер, включила магнитолу, настроив на волну «Радио Пиккадилли». Новости она, скорее всего, пропустила, но вдруг музыка оживит кокон, в который превратилась Тереза, укутанная пуховым одеялом. После бессвязного лопотания и треска прозвучала реклама выхлопных труб, потом раздались первые такты «Стеклянного сердца» «Блонди» [19] . Эстелла ждала, когда запоет Дебби Харри [20] . Откуда, из какого мира взялось в ее голосе это мрачное величие? Песня кончилась, и диджей напомнил, что ей уже тринадцать лет – Эстелла прекрасно знала это. Хит того времени, песня «Стеклянное сердце» звучала по радио, когда Эстелла покидала Манчестер. А еще у Эстеллы был парик Дебби Харри. Он пропал в ту ночь, когда ее замели легавые. Сержант в участке забрал его и записал в большую черную конторскую книгу – вместе с сумочкой, туфлями на шпильках и сезонным билетом на игры «Манчестер Сити». Она так ничего и не получила назад.

Эстелла вернулась к мыслям о завтраке. Через какое-то время она пошла будить Терезу, вкрадчиво шепча «Дорогая? Дорогая?», и голос ее звучал бархатно. Она могла бы стать для Терезы еще одной отличной тетушкой.

Ресницы Терезы вспорхнули, явив миру ясные голубые глаза. Вот она окончательно пришла в себя, и Эстеллу пронзил ледяной кельтский взгляд, почему-то напомнивший ей оптический прицел снайперской винтовки.

– Я включила чайник, дорогая, – нежно пропела Эстелла.

Она ласково отвела волосы с глаз Терезы, открыв худой фарфоровый лоб с единственной морщинкой. Тереза проснулась – на свое несчастье.

Тост был готов. Эстелла нашла в холодильнике коробку с раскрошившимся маргарином, масла в доме не оказалось. Маргарин смотрелся на тосте не очень аппетитно – Тереза не стала есть. Эстелла подумала, не постараться ли уговорить девушку проглотить хоть кусочек, но решила не настаивать. Тереза вдруг забеспокоилась о камине – мол, слишком долго горит, Эстелла велела ей не глупить и достала десятифунтовую банкноту из сумочки:

– Я плачу. Совсем ни к чему, чтобы одна из нас тут околела.

Тереза взяла деньги и поинтересовалась, откуда Эстелла знает Джанка.

– Я когда-то жила в Манчестере, – коротко ответила Эстелла.

Она не знала, насколько внимательно Тереза прислушивалась к ее разговору с Джанком, и потому не стала вдаваться в подробности. Если Джанк захочет, сам расскажет.

– Я родилась здесь.

– Не похоже.

Тереза говорила в нос, как коренная манчестерская девчонка – северный Манчестер, может, Блэк-ли, но наверняка не дальше Крампсэлла.

– Йен был твоим парнем? – спросила Эстелла. Уголки рта у Терезы опустились, но она переборола слезы.

– Нет, другом.

Пуховое одеяло сползло с бледных плеч Терезы. Эстелла бережно подоткнула уголки, словно всю жизнь только об одном и мечтала – исполнять роль ее матери.

– А что в точности говорил обо мне Йен? В ответе Терезы прозвучала неприязнь.

– О пистолете, который он нашел в твоей квартире? Сказал, что у тебя были фотографии Джона Бе-рджиса и пушка. Шутил, что собираешься его прикончить, но ведь другого объяснения и правда нет. Пистолет-то ведь настоящий.

– Девятимиллиметровая «Беретта», классная штука. Сейчас она в полиции, и я совершенно беззащитна. – Эстелла очень надеялась, что губы у нее задрожали вполне правдоподобно.

– Не так, как Йен.

– Разве? За него мы хоть можем помолиться. Хотя нет, – Эстелла передумала, – я не могу, пока не раздобуду другое оружие. Я и не думала убивать Бе-рджиса, но, если он меня разыщет, лучше уж я выстрелю первой.

Из одеяла торчала только голова Терезы, ее маленькое личико и большие ирландские глаза, в которых застыл немой вопрос: что, Эстелла действительно могла бы убить Берджиса?

– Да ты пойми, Берджис – псих, – принялась объяснять Эстелла. – Не то чтобы совсем, но на меня он взъелся, я когда-то его здорово достала.

Эстелла помедлила. В последний раз она видела Берджиса ночью, когда сбежала из тюрьмы. Он выглядел совсем больным, это точно. Лежал на полу, закрывая лицо руками. Когда она перешагнула через него и пошла к двери, он зарыдал.

– Я знаю Берджиса и знаю, как работают его мозги. Он из тех, кто слишком напрягается, когда думает. Почти не спит, так что у него на размышления много времени. И он мечтает о мести. Если я его не убью, у меня будет куча проблем. Я бы предпочла спокойно выяснить наши прошлые разногласия, но Джон Берджис живет за гранью. – Прежде чем продолжить, Эстелла сделала паузу. – Впрочем, я уверена – ты и так все знаешь о Берджисе, видишь его в клубе, и потом, Йен ведь тоже на него работал – в турагентстве.

Тереза кивнула.

Турагентство было чем-то новеньким – прежде Берджис абсолютно не интересовался этим бизнесом. Теперь, когда ее биоритмы, расстроившиеся после перелета, пришли в норму, до Эстеллы стало доходить, что это незначительное на первый взгляд переключение интересов должно что-то означать. Все, за что брался Берджис, он делал всерьез, так что ей следовало хорошенько обмозговать эту проблему. Эстелла сменила тему, сказала, что очень удивилась, узнав о работе Йена, он не произвел на нее впечатление человека, зарабатывающего на жизнь:

– Кто станет ему платить, если он обворовывает всех подряд?!

Тереза возразила, мол, клептомания у Йена была не такая уж и сильная – вроде мимолетного интереса «Бургер Кинг» к мясу (или флирта Гектора Барранкоу Гарзы с фармацевтикой, мысленно добавила Эстелла). Йена, настаивала Тереза, выделяли в турагентстве. Главным образом потому, что он ухитрялся доставать дешевые билеты на Ибицу и в Амстердам, а поездки туда – это все, чего он хотел от жизни.

– Прошлой ночью я слышала, как ты сказала Джанку, что Йен продавал наркоту. Это неправда. Если бы он продал хоть грамм, его уволили бы в два счета. Йен говорил, что Берджис абсолютный параноик насчет наркоты – потому что когда-то был крутым наркодельцом и теперь старается искупить это.

– Я только раз имела дело с Йеном, но никогда не поверю, чтобы он так уж выбивался из сил в дилерстве на босса.

Тереза поставила недопитую чашку на пол. Эстелла забыла размешать чай, да и чайных ложек не дала. И теперь в чашке плескался густой гранулированный сироп. Йен никогда не толкал наркоту, раздражаясь, что ей не верят, не унималась Тереза:

– Все ведь чуточку подторговывают – покупают больше, чем нужно самим, и продают лишнее какому-нибудь другу – в качестве одолжения. Но Йен даже этим не баловался. Он всегда был в самом нижнем эшелоне, потому и летал каждый выходной в Амстердам. Если мне не веришь, спроси его друзей. Многие из этих ребят тоже работают на Берджиса – они подтвердят.