Чтение онлайн

За разговором они успели выйти к пристани. Андрей огляделся, глубоко вдохнув влажный речной воздух. Казалось, время остановилось для этого города. Как и сотни лет назад, одно-двухэтажные дома фронтом стояли вдоль берега, грязноватая побелка стен начиналась прямо от низкой набережной, сложенной из груботесаных камней. Высокий арочный мост, отражаясь в глинистой воде, образовал круг, в который безостановочно втекала река, разлинованная полосами мелкой ряби. Под мостом стояла темная бочкообразная барка, с высокими бортами и плоско-срезанной кормой. Окутанные влажным воздухом, соединяющим бледно-голубое небо и голубые блики воды, над старой черепицей крыш поднялись кроны деревьев Тигрового холма, а над ними высокая островерхая пагода с загнутыми карнизами на каждом из своих уступов.

— Какие у тебя планы? — спросил Мастер.

— Сейчас в Питер, оттуда в отпуск, в Красноярск. Давно в Сибири не был.

— Хорошо. Через месяц я буду в Красноярске. Там ты и дашь окончательный ответ. Но прежде я прошу тебя помочь мне в Москве.

— Чем именно?

— Немного напугать одного человека. Он очень мешает российско-китайской дружбе. Дело легкое, без крови; кстати, можешь сообщить о нем своему начальству.

— Я подумаю.

К пристани подвалил широкий низкий катер, в это же время с ближайшей улицы вывернул черный «мерседес»с притемненными стеклами. Спустя несколько минут снова рявкнул винт, вспенилась коричневая вода под кормой. Махнув на прощание Андрею, Мастер подошел к машине, не торопясь устроился на заднем сиденье и по-китайски скомандовал водителю:

— В Шанхай!

— Мы бы могли подбросить его, — трогаясь, водитель кивнул на уходящий катер, подразумевая Андрея.

— Ему лучше побыть одному.

— А почему именно этот?

— Других земля не примет.

Водитель, казалось, нисколько не удивился странной фразе.

— Так он согласился?

— Он пойдет, — уверенно ответил Мастер.

— А я? — при этом вопросе на бесстрастное лицо водителя прорвалось неожиданное волнение.

— И ты пойдешь, Чен. Решено.

Тот, кого Мастер назвал Ченом, явно успокоился, удобнее устроился на мягком кожаном сиденье и сосредоточился на дороге — «мерседес» выехал на автостраду, резко набирая скорость.

— Но сначала, — продолжил господин Ли Ван Вэй, — ты поедешь в Красноярск, в город этого человека. Нужно помочь нашим… ты знаешь, в чем.

— И он будет с нами?

— Посмотрим. Главное, пусть сделает дело в Москве.

— В Москве у нас надежные кадры, им хорошо заплатят. Сами справятся.

— Нужно, чтобы работал он. Работу надо снять на камеру.

— Крючок?

— Не только. Товарищи из даосского отдела ЦК КПК, которые отвечают за проект, хотят сами видеть работу этого северного варвара.

— А зачем нам всеобще возня в Красноярске? — спросил Чен уже на въезде в Шанхай, когда в перспективе автострады, заполненной «тойотами»и «ниссанами», показалось нагромождение туманно-голубых небоскребов. — Если проект удастся, дивиденды будут такими, что и во сне не снились.

— Вот именно — если удастся. А на дивиденды ты не особенно облизывайся, знай свое место. Ты понял? — в голосе Мастера проступили едва слышные нотки недоброй силы.

— Я понял, Ши-фу.

— Вот и хорошо, — мирно ответил Мастер, затем откинул голову на кожаную спинку и задремал.

Устроившись на катере, Андрей закрыл глаза. Он не пытался обдумывать недавний разговор — еще будет время. Под мерный рокот дизеля и плеск воды за бортом мысли свободно поплыли, медленно вращаясь вокруг китайцев как таковых.

…Китайцы в жизни Андрея появлялись постепенно, но многообразно — соответственно тому, как узнавала их большая часть российской провинции. В Красноярске Китай ощущался как военная угроза в странном сочетании с топографической поэзией: говорили, что до него «семь перевалов» через Туву и Монголию, семь возможных рубежей обороны. Ресторан со странными башенками, построенный на Караульной горе, местные острословы, предвосхищая события, прозвали «китайской комендатурой». Китайской оккупации так и не состоялось, а ресторан сожгли городские цыгане в порядке рэкета.

Андрей на миг открыл глаза, ощутив себя на катере, потом снова нырнул в прошлое.

…Как-то раз в августе, в День ВДВ, Андрей зашел на красноярский городской рынок, собираясь купить винограда — сестре в больницу. Под высоким куполом гулко отдавался южный гомон — азербайджанский, узбекский, таджикский. Андрей ходил, смотрел на сладко пахнущие дыни, оранжевый урюк, прозрачный, словно мед, на крупный темный изюм. Внезапно у входа раздались крики, топот, и внутрь ввалились расхристанные парни в зеленых кителях и голубых тельниках, раскручивая солдатские ремни. С дробным стуком покатились фрукты, гортанно выкрикивая что-то, побежали южные мужчины. Граждане качали головами, шокированные непривычным еще зрелищем погрома. Некоторые, впрочем, происходящее одобряли, большинство же принялось набивать сумки дармовыми фруктами. Недалеко от Андрея несколько китаянок поспешно упаковывали товар — но не успели. Орущая, топочущая толпа подкатилась раньше. Пьяная десантура нацелилась было на китаянок, но тут словно из-под земли появились узкоглазые парни с ножами и нунчаку и плотно окружили женщин. На всех прочих китайцам было наплевать, но за своих теток они собрались биться насмерть — в черных горящих глазах это читалось предельно ясно.

И русские парни, числом и комплекцией вдвое превосходящие азиатов, обошли их стороной, попутно отвешивая пинки каким-то перепуганным киргизам в тюбетейках.

Для Андрея тот случай стал толчком ко многому. К чему именно? — не раз спрашивал он себя, отвечая все так же неопределенно — ко многому…

Три недели спустя Чен подошел к тому самому городскому рынку, на котором Андрей впервые столкнулся с проявлением восточного боевого духа. Рядом с Ченом шел молодой китаец Миша — региональный координатор шанхайской триады. На самом деле никакой он был не Миша, просто все китайцы, живущие в России, берут себе русские имена. Еще пара китайцев осталась в темном «БМВ». Стрелка готовилась давно, поскольку назрели вопросы по торговым сборам. На бетонном крыльце рынка Чена ожидала пара крупных, коротко стриженых парней; русские и китайцы холодно поглядели в глаза друг другу и прошли внутрь — для долгих и сложных переговоров.

Вечером того же дня Андрей вышел из своей конторы, расположенной на Миллионной улице. В его походке явно чувствовалась выправка, правда не офицера, а ушуиста — корпус прямой, плечи немного развернуты, подбородок чуть поджат для защиты горла. Повернув в сторону Марсова поля, он решил пройтись до площади Восстания — важные вопросы хорошо было обдумывать на ходу. А подумать было о чем.

Пару часов назад Андрея вызвал директор питерского представительства «Лимассол инвестментс Лтд»— Геннадий Сергеевич Д., грузный седеющий мужчина, не так давно носивший погоны полковника ГБ. Отменив ближайшую командировку Андрея, начальник предложил ему служебное задание, выходящее за рамки обязанностей международного курьера. Формально капитан запаса Шинкарев мог встать и уйти, поблагодарив за доверие. Однако фирма, действующая под крышей спецслужб (а как еще могла действовать фирма-посредник по экспорту оружия?), требовала от своего персонала лояльного отношения к неожиданным предложениям начальства. Именно поэтому Андрей удобнее устроился в кресле и внимательно выслушал следующее.

Первое. В настоящее время в обстановке полной секретности готовится крупный российско-китайский проект.

Второе. Подготовка проекта включает в себя проведение операции… — тут начальник замялся от необходимости использовать неприятное ему слово, без которого, однако, никак было не обойтись — …эзотерического плана. Операция эта предложена китайской стороной и ответственным за ее проведение является господин Ли Ван Вэй. Это был Мастер, у которого занимался Андрей. Стало быть, дело намечалось серьезное.