Китайский агент
Шрифт:
«Конфуций» машинально перекрестился (воспитание он получил в миссионерской католической школе в Янгчжоу).
— Корнелл должен умереть, и он умрёт! — с яростной решимостью повторил Канг, включая мотор «ситроена», и они отправились в гонконгский гриль-бар, чтобы в спокойной обстановке, за порцией жареного риса по-деревенски, обсудить подробности своего плана решающего удара по противнику.
Джерри пошевелился и открыл глаза. К своему удивлению, он обнаружил, что китайские агенты исчезли бесследно, а сам он, как ни странно, жив. Почему они с ним не разделались? В какую ещё игру решили с ним сыграть?
Однако главное, что он — цел и невредим, и что есть ещё надежда раздобыть чертежи. Если, конечно, китайцы не прикончили старика и не нашли бумаги.
От них можно ожидать чего угодно, но все равно трудно поверить, что кому-то была охота копаться в этом дерьме даже ради секретных документов. А что, если дядюшка Эдмонд каким-то образом улизнул от них вместе с пакетом? В голове Корнелла промелькнула совершенно дикая мысль: неужто он сам когда-нибудь станет таким же страшилищем?
Джерри содрогнулся и, чтобы отогнать её, принялся обследовать подвал. Не обнаружив ничего интересного, Корнелл вышел во двор и обошёл Кучу, держась от неё подальше. Следы на ограде указывали путь отступления дядюшки Эдмонда, но где его искать теперь?
Джерри в который уже раз за последние дни преисполнился жалости к самому себе. Удача снова изменила.
Не желая больше выяснять отношения с полицией, он оставил машину там, где она стояла, хотя и знал, что к моменту его возвращения с неё снимут все, что только можно (этим здесь промышляли банды подростков), и пешком отправился на поиски.
Смеркалось, и на душе у Джерри стало ещё мрачнее. Где может прятаться эта старая бестия?
Дядюшка Эдмонд тем временем сидел, зарывшись в сено, на чердаке конюшни во дворе одного из старьёвщиков.
Если говорить точнее, это была конюшня Себастьяна О'Рейли. Дядюшка Эдмонд знал, что хозяин возвращается туда, только хорошенько промочив глотку, и едва ли заметит непрошеного гостя.
Когда накатывали приступы кашля и становилось совсем невмоготу, он прятал голову в сено.
Постепенно дядюшка Эдмонд пришёл к мысли, что ему надо получше спрятать бумаги, а самому отправиться на поиски Джерри. Вдруг он посмотрел вниз и увидел в тускло освещённом стойле висевший на гвозде мешок, из которого обедала старая Бренда. Вот оно, самое подходящее местечко! Никому и в голову не придёт, что там спрятаны важные бумаги! Теперь оставалось только найти Джерри, выторговать у него десять, а то и все пятнадцать фунтов и лишь после этого рассказать, где можно найти пакет.
Придумав такой хитроумный план, дядюшка Эдмонд восхищённо покашлял, живо спустился вниз и сунул бумаги в мешок. Выбравшись из конюшни, он юркнул в дыру в заборе и отправился на поиски своего удачливого племянника.
В гонконгском гриль-баре, за порцией жареного риса по-деревенски на двоих, Канг и Чанг горячо шептались, уточняя все детали плана, в результате которого мировое прогрессивное человечество будет спасено от неслыханной угрозы.
Шен Санга, который пытался проскочить на перрон подземки, не купив билета, вначале задержали, но после проверки отпустили.
Поднявшись из метро, он задумался, как быть дальше. В своей новой роли он оказался не на высоте, а это не совсем безопасно. С другой стороны, его дальний родственник, державший в Лондоне небольшой ресторан, давно хочет втянуть его в свой бизнес. Теперь, наверно, самое время. После всего, что случилось, его наверняка искать не станут…
Ещё раз оглянувшись на догоравшее здание китайской торговой миссии, Шен Санг вздохнул и пешком направился в Сохо.
Джерри не знал, что дядюшка Эдмонд держит путь домой, и махнул рукой на поиски старика.
«Не стоит рыскать весь вечер по этим трущобам, — решил он, — все равно старик на ночь вернётся в подвал. Лучше позвонить Ширли и Мэвис и узнать, нет ли их дома у той или у другой…»
Он смутно помнил, что китайцы говорили о каких-то заложницах. Да и Лили, кажется, что-то вспоминала о Ширли и её подруге.
Подумав о трупе в своей постели, Джерри проглотил тяжёлый ком и устало зашагал по мрачной в эту пору Портобелло-стрит к себе домой.
Поднявшись по лестнице, он обнаружил, что дверь по-прежнему открыта. Сознательно оттягивая мгновение, когда перед ним снова предстанет тяжёлая картина, Джерри постоял на пороге, однако все-таки зашёл внутрь. В комнатах темно, но это и понятно, если в квартире уже полдня никого, кроме трупа, нет. В фирме есть служба, которую интересуют такие случаи, придётся дать знать ребятам…
Джерри глубоко вздохнул и открыл дверь спальни.
На кровати лежали две женщины. Обе были одеты, и ни одна из них не была Лили фон Берн. От неё в квартире не осталось и следа. Даже резкий запах её духов выветрился. А две женщины, крепко спавшие на кровати, были Ширли и Мэвис, до смерти уставшие за последние сутки.
Где же Лили? Что с ней случилось? Неужели это Ширли и Мэвис убрали её труп?
Скорее всего ответ на этот вопрос знают китайцы. Джерри вполне допускал, что они сперва отравили бедную Лили каким-нибудь медленно действующим ядом — на Востоке это в ходу, а затем сами же избавились от трупа. Таким образом, они убрали опасного свидетеля, которого теперь как бы и вовсе не было.
Но Джерри-то помнил, что она была, его встреча с этой неотразимо прекрасной, пылкой женщиной! Она была здесь, в его спальне. Его измученное тело до сих пор сладко ныло, напоминая об этих часах.
Джерри Корнелл так никогда и не узнает, что случилось с Лили фон Берн на самом деле. Его богиня не умерла, как он полагал, а всего лишь уснула. Это был летаргический сон, к счастью, кратковременный. Очнувшись спустя несколько часов, она увидела, что в квартире никого нет (к тому времени Чанг уже ушёл, потрясённый до глубины души). Лили поняла, что с ней произошло, и была очень рада, что все обошлось. Судьба предостерегла её, и она услышала это предупреждение.
Лили оделась, собрала реквизит в кейс, проветрила комнату, прибрала постель и, сочтя задание выполненным, покинула квартиру Джерри Корнелла. Она закончила ещё одну страницу своей биографии и наконец твёрдо решила отойти от дел.