Клад и крест
Шрифт:
Когда Лёнька добежал-таки до конца улицы, вокруг пылающей школы уже собралось десятка два людей. Ни одной пожарной машины еще не было – да и что они могли бы сейчас сделать? Здание горело сразу с трех сторон. Бревна трещали так, словно их ломал невидимый великан. Крыша изрыгала ввысь столб темного дыма, испещренного трассирующими пулями раскаленных искр.
Ленька было сунулся было поближе к гигантскому костру, но один из мужчин поймал его за руку.
– Не лезь, малец, – хрипло сказал он. – Тут ничего уже не поделаешь. Видно, последний час пробил для нашей старой школы. Хорошо еще, что ветер немного стих, так что огонь на соседние дома не перекинется.
Пожилая женщина вздохнула.
– Э-эх, совсем недолго не дожила голицынская школа до своего столетия! А ведь в ней еще бабка моя училась… Но что уж тут поделать? Не только люди, но и дома когда-то умирают. Небось, молния в нее попала. Или от ветра проводку оборвало, и вышло короткое замыкание. В такую-то грозу всякое могло случиться!
– Да причем здесь гроза? – завопил Лёнька. – Старую школу подожгли! Я сам видел, как двое выскочили из дверей сразу после того, как из окна повалил дым! Вы понимаете – школу подожгли!
В толпе послышались смешки.
– Ну, ты парень, насмотрелся детективов, – хмыкнул пожилой мужчина, осуждающе глядя на Лёньку. – Кому наша старая школа могла помешать? Никому. Просто время ее пришло, вот и все. Ну, ты еще совсем сопляк, тебе еще такое не понять.
Лёнька хотел было огрызнуться, а потом одумался и только огорченно махнул рукой. Конечно, кто ему поверит, с его-то репутацией вечного выдумщика и фантазера?
Он постоял еще некоторое время, наблюдая за тем, как пламя словно ненасытный хищник поглощало бревенчатое здание. А когда со стороны шоссе послышался рев сирен пожарных машин, Лёнька повернулся и понуро поплелся домой, не глядя шагая прямо по глубоким мутным лужам. «Может, на самом деле все это мне привиделось? – тоскливо думал он. – Надо поменьше смотреть по видику ужастиков и боевиков. Не то еще какие-нибудь зелененькие пришельцы над Петровским станут мерещиться. Никому и слова больше не скажу про тех двух поджигателей!»
Глава 2. На берегу реки
Лёнька крепился ровно три дня. Он старался не выходить из дома, и стал на удивление молчаливым. На все расспросы родителей отвечал только односложно «да» и «нет». Боясь проговориться, так плотно сжимал губы, что те даже посерели. Мать обеспокоилась – что с тобой, сынок?
Но Лёнька в ответ только махал рукой и старался скрыться в своей комнате. Иногда он подходил к окну и тоскливыми глазами смотрел на улицу, где непрерывно шел по-осеннему мелкий и нудный дождь. Казалось, после урагана лето внезапно кончилось, и в жизни уже никогда не будет ничего хорошего. Да и чего хуже – владеть тайной, и не иметь возможности поделиться ею с кем-нибудь по большому секрету?
Едва проснувшись утром в пятницу, и даже не открыв еще глаза, мальчик решил: все, сегодня расколюсь! Сил моих больше нет! Пускай ребята думают, что я окончательно чокнулся, начитавшись детективов, но больше молчать я не стану!
Приоткрыв веки, Лёнька увидел, что на стене весело бегает солнечный зайчик, пробившийся чперез неплотно закрытые занавески. Из сада доносился гомон птиц. Вскочив с постели, мальчик подбежал к окну и отодвинул в сторону шторы. И даже зажмурился от косых лучей розового солнца, только что поднявшегося над далекой волной леса.
«А что – жизнь, кажется, налаживается!» – приободрился Лёнька. Напевая что-то себе под нос, он пошел умываться. На лице его светилась довольная ухмылка. Ну, сегодня он выдаст – все просто закачаются!
Спустя полчаса Лёнька проводил родителей на работу, а затем торопливо натянул плавки, надел шорты и пеструю футболку с изображением физиономии своего кумира Михаэля Шумахера, легендарного гонщика «Формулы-1». Пройдя через весь сад, он свернул на узкую тропинку, ведущую к краю обрыва. Здесь, возле высокой деревянной ограды, находился большой сарай и отцовская мастерская. Между ними располагалась потаенная калитка. Распахнув ее, мальчик сделал еще два шага, остановился и, приложив ладонь ко лбу, посмотрел на противоположный берег Москва-реки.
Несмотря на ранний час, там уже собралось несколько десятков человек, На мелководье с визгом и смехом плескалась малышня, ну а взрослые люди предпочитали загорать на расстеленных на траве одеялах и надувных матрацах. И понятно, почему – после злополучной грозы и трех дней моросящих дождей Москва-река поднялась чуть ли на полметра и стала почти такой же мутной, как в весеннее половодье. Ее густые кофейного цвета воды несли мусор, траву, вырванные с корнем кусты и даже небольшие деревья. Чуть ниже по течению, возле бетонного моста, бурлили водовороты. Взглянув на них, Лёнька поежился – он неважно плавал, и панически боялся нырять, опасаясь когда-нибудь наткнуться на брошенной строителями арматурный прут или разбитую бетонную плиту.
Спустившись по крутой тропинке к берегу, он торопливо зашагал в сторону моста. По его лицу блуждала улыбка. «Ну, сейчас начнется! – с восторгом думал он. – Наконец-то пробил мой звездный час. Теперь АРТ пожалеют, что не приняли меня в свою кампанию!»
Перейдя на другой берег, Лёнька не выдержал и побежал вдоль берега, выглядывая приятелей среди десятков тел, нежащихся под июльским солнцем. И только увидев трех загорелых дочерна ребят, лежащих ничком на большом желтом одеяле, замедлил шаг. Теперь спешить было нечего – никуда они от него не денутся!
Антон почувствовал, что на него упала чья-то тень. Облегченно вздохнув, он перевернулся, наконец, на спину и слегка приоткрыл глаза. Рядом стоял невысокий мальчишка с длинным словно клюв носом и белесым ежиком коротко подстриженных волос, делавшим его шарообразную голову немного похожей на одуванчик.
– А-а… Книгочей… – пробормотал Антон, глядя на Лёньку рассеянным, сонным взглядом. – Будь другом, сделай два шага налево… Хорошо. А теперь еще раз будь другом, и постой так часик-другой, чтобы тень падала мне на голову. Забыли, понимаешь, взять тент… Все Родька, лопух, виноват!
Лежавший посреди одеяла худощавый парень дрыгнул ногой, отгоняя особо вредную муху, и вяло огрызнулся:
– Сам ты лопух. Кто сказал, что сегодня будет облачно? Погляди на небо, и найди там хотя бы одно облачко. А потом обзывай других лопухами! Ребят, может, пойдем окунемся? Ведь сгорим же заживо! Тёмка, ты чего молчишь?
Мускулистый черноволосый крепыш что-то неразборчиво буркнул и поглубже натянул на голову мятую газету, немного защищавшую его от беспощадных лучей.
– Да ты что несешь, Лис? – ответил за него Лёнька, бесцеремонно усаживаясь на край одеяла и стаскивая с ног кроссовки. – Куда ты хочешь окунуться, в этот компот из мусора, что ли? Да после такого купания тебе придется неделю в ванной отмываться! Будь здоров какой подарочек нам та гроза преподнесла!