Чтение онлайн

Дождь усилился; всем было томительно скучно. Один только Степка спал, как сурок, зарывшись в теплый мох у задней стены шалаша; храп его и однообразное посвистыванье ветра да шум леса нагоняли еще пущую тоску на всех. Наконец стало темнеть; подошел желанный гость — сумерки.

Мало-помалу уснули все. Среди ночи Александр ощутил что-то мокрое, капавшее на висок его, и проснулся. Лил дождь; шалаш протекал местами; мрак висел непроницаемый; лес гудел под напорами ветра; слышался сильный перебой дождя, прерываемый скрипом сосен да плеском волн о находившиеся неподалеку обрывистый берег.

Александр передвинулся на сухое место, положил руку под щеку, и прежние горькие думы о грозящей им неудаче с новой силой пробудились в нем. Не скоро заснул он, а когда проснулся, брезжило уже утро, такое же тусклое и дождливое, как минувший день.

Саша встал и вышел из шалаша. Заволокшееся серой мутью небо не обещало скорой перемены в погоде. Кругом все было мокро, ходить было почти нельзя, — ноги вязли и расползались на глинистом грунте.

Оставалось одно — лежать и скучать в шалаше. Промокший Александр забрался опять в него; братья его и Степка проснулись.

Лица у всех, даже у Степки и Юры, хмурились.

Подошел полдень; погода все не разгуливалась. Лежать в шалаше сделалось для всех нестерпимым. Саша первый предложил «плюнуть» на все и ехать дальше. Юра и Степка дружно подхватили его предложение.

— Все едино ведь, — мрачно добавил Степка, тряхнув головой, — утонуть ли нам аль землей быть задавленным! Живы все одно не вернемся!

— Да наконец, сколько же времени мы просидим здесь? — сказал Саша. — У нас его немного; посидим здесь с недельку, — с аукциона продадут Лунево!

Роман сдвинул брови: замечание Саши попало в самое больное место его. Он взял свои заметки и углубился в них. По приблизительному расчету вышло, что имение Софьи Степановны, ставшее теперь главной целью их странствований, находилось не больше, как в одном дне пути вниз по течению. Роман свернул бумаги и отправился к берегу посмотреть на реку. Волны ходили значительные, тем не менее, ветер дул попутный, стало быть, волны били бы в корму и страшны не были.

Взвесив все за и против отъезда, Роман вспомнил последние слова Саши, махнул рукой и, быстро подойдя к шалашу, решительно заявил:

— Едемте!

Поднялась шумная возня; все оживились. Сборы были недолгие. Саше пришла в голову мысль устроить для защиты от дождя невысокий навес над лодкой; тотчас же нарубили длинных палок, изогнули их, приделали концы к противоположным бортам, затем заплели получившийся свод ветками, и похожее на кибитку убежище было готово. Мешки уложили под лавки. Юра позвал Кучума, и братья уселись. Степка, стоявший в воде с засученными выше колен штанами, отвел нос лодки от отмели и, оттолкнув, вскочил на него; камыши зашелестели, и лодка, колыхаясь, поплыла по заводи.

— Прощай, островок! — воскликнул, махая фуражкой, Юра. — Господа, мы забыли окрестить его! Как назвать его?

— Островом обвалов! — проговорил Роман.

— Островом неудач! — мрачно сказал Саша.

— Утопленников! — вставил Степка и вдруг захохотал и замотал головой. — Как это я с лодки-то того… сверзился!

— А по-моему, надо назвать его островом тайн! — воскликнул Юра.

— Верно! поддержал Роман.

— Да здравствует Остров тайн! — закричал Юра. — Ура-а!… — и в ту же минуту ткнулся носом в плетенку, закрывавшую добрых три четверти лодки. Они входили в фарватер; волны подхватили и закачали лодку.

Роман не выпускал руля; малейшая оплошность, и первый же удар волны в борт опрокинул бы их утлое суденышко.

Беспредельная, буро-желтая поверхность Оки казалась изрытой ямами; волны, набегая одна на другую, обгоняли их. Под лодкой клокотало.

— Будет буря, — с тревогой сказал Роман, вслушиваясь в клокот этот. — Поглядите-ка кто-нибудь, каково небо?

Юра вынырнул из-под навеса, огляделся кругом и заявил, что небо серо по-прежнему и подозрительных туч нет.

Лодка быстро неслась по течению. На далекие живописные берега никто не смотрел; глаза всех были прикованы к волнам. На гребнях их стала показываться белая пена — зайчики. Под шум волн и свист ветра в ветвях навеса путешественники, предусмотрительно сварившие утром всю рыбу, кое-как закусили.

Качка увеличивалась.

Роман передал руль Юре и вышел сам взглянуть на небо. Волны превратились уже в бугры. Лодка стремительно взлетала на них и еще быстрее скользила в разверзавшиеся между ними пропасти.

Казалось, вот-вот обнажится дно и почти отвесно падавшая лодка ударится в него носом и разлетится в щепки. Все крепчавший ветер рвал шипевшую пену и далеко разносил ее и брызги воды. Лицо и непокрытые, развевающиеся волосы Романа намокли в одну минуту.

Плыть дальше было безумием. Но поворот к берегу грозил не меньшей опасностью: переходивший в бурю ветер и волны разом могли перевернуть вверх дном лодку; весла были почти бесполезны. Оставалось нестись по течению и понемногу забирать и забирать к одному из берегов.

Роман твердой рукой взялся за руль и чуть повернул его; несмотря на едва заметный уклон от течения, лодка накренилась: волна хлестнула ее в борт. Степка принялся выбрасывать лопатой набравшуюся воду, но качало так сильно, что стоять не было возможности. Он схватился за одну из стоек и сел.

Неистово забушевавший ветер выл и рвал ветки с покрышки над лодкой; они летели во все стороны; нос зачерпнул воды, и ее набралось вершка на два; выкачивать было немыслимо. Вдруг страшный удар обрушился на корму; лодку швырнуло, как мячик, и огромный вал прокатился вперед. Всех обдало водой. Роман нажал рукоятку руля, чтобы стать под ветер, и рука его легко мотнулась в сторону: сопротивление руля исчезло. Роман вскочил и, оторвав часть плетенки, увидал, что руль сломан.

— Долой плетенку! — крикнул он, стараясь сохранить спокойный вид. — Опрокинет иначе! — И он первый начал сокрушать ее. Но не отняли ее и до половины, — ветер вырвал ее из рук их и швырнул в воду. Разъяренная стихия бушевала с ужасающей силой. Целые горы ходили по равнине Оки. Лодку заворачивало кормой.

— Роман! — крикнул Юра. — Руль-то, рулем правь!

— Берись за весла! — вместо ответа скомандовал Роман. — Лопату мне!

Саша и Степка, понявшие, что произошло, схватились за весла; Роман, напрягая все силы, поставил при помощи лопаты корму на место; но в ту же секунду вырос новый водяной холм, грянул всей массой на лодку и весел как не бывало; только у Степки остался в руке обломок его; сашино неслось далеко в волнах.