Чтение онлайн

— О-о, нам пора идти в бар, — сказала она.

Я натянул носки и достал высокие ботинки «Стэнли». После того как Саманта ткнула меня в ногу перочинным ножом, я даже в самую безбожную жару чувствовал себя гораздо спокойнее в тяжелых башмаках со стальным подноском. Кит с любопытством смотрела, как я натягиваю ботинок на свою искусственную ногу.

— Что с тобой случилось? — спросила она. — Еще на пляже, когда ты прыгал в этой дурацкой юбочке, я заметила, что у тебя про... про... Как это называется?

— Протез, — машинально подсказал я. За прошедшие годы я настолько привык к своей искусственной ноге, что почти не думал о ней.

— Протез... — повторила Кит. — Красивое слово. Так что же с тобой случилось? — снова спросила она с выражением озабоченности и любопытства на лице.

Я улыбнулся:

— Когда мне было девятнадцать, я попал в аварию на мотоцикле. Ехал слишком быстро, упал, а мотоцикл свалился на меня. Нога попала в колесо и... В общем, я сам во всем виноват: превысил скорость, а дорога была скользкой и мокрой...

Мне и самому понравилась моя выдумка, в меру трагическая, а главное, не имевшая ничего общего с реальностью — с той чередой кошмаров, которые мне довелось пережить в мрачных, как готический замок, джунглях к югу от границы.

— Сильно болит? — спросила Кит.

— Ты имеешь в виду — сейчас?

— Да.

— Нет. Совсем не болит.

— Там, на берегу, ты очень ловко двигался и фехтовал. Я бы ничего не заподозрила, если бы не увидела...

— Я и бегать могу, и много всякого другого. Только плавать никак не научусь.

— Плавать можно и без ног; я хочу сказать — на одних руках, — подсказала Кит.

— Я знаю, но... Не в этом дело. Я... в общем, я и сам не пойму, что мне мешает.

— Хочешь, я как-нибудь возьму тебя с собой к морю? Ты сможешь плавать, лежа на доске для серфинга. Это очень просто, вот увидишь.

— Ты катаешься на доске?

— Конечно? А ты?

— Нет.

— Этому легко научиться. Я тебе покажу, как надо, только давай сначала освоим плавание, а потом перейдем к серфингу, о'кей? Тебе, наверное, будет потруднее, чем остальным, но я хорошо умею учить, а прибой у нас на Плам-Айленде совсем слабенький.

Мне надоело говорить обо мне и моих увечьях, и я решил переменить тему.

— Ты отлично выглядишь, — сказал я. — Что ты сделала со своей прической?

Кит снова зарделась. Сразу было видно, что она не привыкла к комплиментам. По всей вероятности, в «Сыновьях Кухулина» царила грубоватая атмосфера мужского товарищества, и я подумал, что меня это устраивает. Теперь я, по крайней мере, знал, с какой стороны к ней проще подойти.

— Да, я постриглась. «Под пажа». То есть почти «под пажа», — пояснила она.

— Впервые слышу, но выглядит здорово, — сказал я.

— И я больше не пользуюсь лаком для волос. С лаком носили еще в восьмидесятых. Слишком гламурно, по-моему. В общем, я разочаровалась в «новой волне», это как-то...

— К тому же без лака безопаснее с точки зрения пожара, — поддакнул я. — Кто-то бросит непогашенный окурок, и ты вспыхнешь, как Майкл Джексон.

Она озадаченно посмотрела на меня.

— Однажды, когда Майкл Джексон снимался в рекламе пепси, у него загорелись волосы, — пояснил я. — Помнишь?

— Это было, наверное, еще до того, как я родилась, — сказала Кит, снова заставив меня почувствовать себя старым кретином. Я был настолько задет ее словами, что не смог быстро придумать достойный ответ.

— Как бы там ни было, Шон, я рада, что ты снял с себя эти древнеримские шмотки. Без них ты выглядишь куда лучше.

— Спасибо. И все-таки объясни еще раз, почему я должен наряжаться, чтобы встретиться с твоим папочкой? — спросил я.

— Потому, — ответила она назидательным тоном, — что мой папа вроде как богатый человек. Он может найти тебе работу получше, чем скакать по песку в этой идиотской юбочке и сражаться на мечах с каким-то английским пижоном. Да и платят тебе небось сущие гроши.

— Откуда ты знаешь? И к тому же — с чего ты решила, что я захочу работать на твоего па?

— Саймон сказал, что вы получаете меньше шести долларов в час, — сказала она.

— А сколько готов платить твой отец?

— Двенадцать баксов получает квалифицированный рабочий, девять — неквалифицированный. Ну а по правде, двенадцать долларов он платит ирландцам и девять — всяким там мексиканцам и португальцам, — пояснила Кит, очаровательно улыбнувшись.

Я смотрел на нее, стараясь понять, издевается она или просто шутит, но нет — Кит говорила серьезно. И ее, похоже, совсем не беспокоило, что ее отец вел себя как отъявленный расист.

— Будет не очень-то здорово, — добавила она, — если я скажу: «Вот, папочка, очень хороший ирландский парень, которому нужна работа», и тут входишь ты, одетый как долбаный Юлий Цезарь.

Я потер подбородок и кивнул:

— Кит, скажи, почему ты хочешь мне помочь?

— Потому что ты пытался спасти мою жизнь, потому что ты — ирландец, а еще потому, что в этом древнеримском костюме ты выглядишь как чертов извращенец. Такой работы, как у тебя сейчас, я бы не пожелала и злейшему врагу!

— Это не римский костюм. Мы представляем греков и троянцев, — поправил я.

— Кого-кого?

— Мы с Саймоном разыгрываем эпизод войны между троянцами и греками. Поэтому-то наши мечи не железные, а бронзовые. Как видно, те, кто готовил наши костюмы, знают толк в деталях.

Кит скептически оглядела меня и прикусила губу. Вышло у нее это совершенно очаровательно. Сама она, вероятно, даже не сознавала, как сильно на меня это подействовало. Кит что-то делала со мной, делала на редкость быстро и эффективно, так что я просто не успел подготовиться к обороне. А потом стало уже поздно. В считанные часы Кит форсировала ров и перебралась через стену моего замка; впрочем, ворота в него и так были открыты: мне и в голову не пришло закрывать их перед ней.