Чтение онлайн

Трахнутый улыбнулся Джерри той широкой, обаятельной улыбкой, от которой у меня неизменно бежал по спине холодок.

— В самом деле, у нас же есть Портсмут. Наш резервный план «Б», — сказал Трахнутый.

— Ну, не знаю... — пробормотал Джерри.

— Ведь это была твоя идея, — не отступал Трахнутый. — Альтернативный вариант, который ты предложил, выглядит довольно перспективным, и мы просто обязаны воспользоваться возможностью, пока она у нас есть. Добившись цели, мы одним махом обеспечим себе авторитет и уважение за океаном, — со знанием дела заключил он.

Джерри неохотно кивнул.

— Я подумаю, — пообещал он.

— Мне придется, конечно, еще над этим поработать, — добавил Трахнутый. — Обдумать, спланировать...

— Так чего же ты ждешь? — с иронией осведомился Джерри.

— Я жду, пока сюда явятся легавые и начнут задавать вопросы о Шеймасе, — сердито огрызнулся Трахнутый.

— Зачем же ждать? Если ты чем-нибудь займешься, тебе сразу станет легче. Хватит, Трахнутый, возьми себя в руки и перестань киснуть. Видишь, я не кисну, а все потому, что мне нужно строить дома, нанимать и увольнять людей, заниматься другими делами. Довольно хандрить, приятель. Если легавые появятся, мы с ними как-нибудь разберемся, а если нет... то и с этим мы тоже разберемся. О'кей?

— А как насчет ФБР? — спросил Трахнутый, снова мрачнея, и я понял, что о таинственной портсмутской операции он снова забыл.

— Неужели ты боишься ФБР, Трахнутый? Что-то я тебя не узнаю! Где тот неистовый, дерзкий республиканец, которого я повстречал двадцать лет назад? Серьезно тебе говорю, Мак-Гиган, не вешай нос на квинту, а лучше займись делом. Не хочешь торчать здесь — съезди куда тебе нужно, только, ради всего святого, делай что-нибудь! А если ничего путного в голову не приходит, могу предложить помахать лопатой у меня на стройке. Рабочие руки мне всегда нужны.

Трахнутый резко встал и... рассмеялся:

— Ты прав, Джерри. Прав, как всегда.

Джерри порывисто обнял приятеля:

— Вот так-то лучше, старина. А теперь — проваливай.

Трахнутый кивнул мне и вышел. Джерри дружески толкнул меня кулаком в плечо:

— Тебя тоже касается, Шон. Брысь!

— На улице дождь.

— Ну и что? Или за те двадцать дней, что ты прожил в Америке, ты успел отвыкнуть от дождей? Вот что, пригласи-ка мою дочь прогуляться. Эта юная леди места себе не находит с тех самых пор, как отвезла Джеки в больницу. Можно подумать, ему предстоит операция на сердце или еще что-то в этом роде! В общем, делай что хочешь, только не торчи в доме, ясно?

Я поднялся.

— Кит, спустись-ка к нам! — позвал Джерри, повернувшись к лестнице.

— Зачем? — крикнула Кит из спальни.

— Сходите погуляйте с Шоном.

— На улице льет как из ведра! — возразила она.

— Иди сюда, кому говорят! — снова окликнул дочь Джерри и заговорщически мне подмигнул. Возможно, я ошибался, но у меня сложилось впечатление, что Джерри с каждым днем испытывает ко мне все большую симпатию, в то время как Джеки нравится ему все меньше и меньше. Не исключено даже, что он бы не особенно возражал, если бы я стал бойфрендом его дочери вместо малыша-серфингиста. Что касалось меня, то я был совсем не против.

Появилась Кит. Она была очаровательна, даже когда хмурилась. На ней были черный топик, черные джинсы и высокие армейские ботинки.

— Ну что еще? — раздраженно осведомилась она.

— Забирай Шона и сходите погуляйте. Вам обоим необходимо развеяться, — сказал Джерри.

— Я жду звонка Джеки, — возразила Кит.

— Да успокойся ты, ничего с ним не случится. Если будет нужно, я сам за ним съезжу. А теперь прочь с глаз моих — оба!

Кит с обидой покосилась на меня, но ослушаться отца не посмела.

— Давай возьмем плащи, — сказала она мне с энтузиазмом человека, идущего удалять больной зуб.

Дождь. На тропинке размыло все следы. Под ногами хрустят ракушки. Ветер раздувает большой черный плащ Кит, словно парус. Я иду с подветренной стороны, и его полы хлещут меня по ногам.

— Куда мы идем? — спрашиваю я.

— Мы же на острове, — отвечает она, — а значит, и идти нам особенно некуда.

— Ну, не хочешь — не говори. Я не настаиваю.

И она не говорит.

Берег совершенно пуст, если не считать нескольких сумасшедших собачников, прогуливающих своих питомцев, да бродяг, которые прочесывают пляж в поисках потерянных вещей. Мы шагаем молча, пока не достигаем дальней оконечности острова.

Здесь расположен маяк, опорный пункт Береговой охраны и длинный бетонный пирс, защищающий вход в естественную гавань Плам-Айленда.

— Давай сделаем одну вещь? — говорит Кит, заговорщически улыбаясь.

— Какую?

— Ну, соглашайся же! — смеется она. На лице Кит выражение лукавой угрозы. Она идет к песчаной косе, венчающей остров, выбирает небольшую плоскодонку и, сняв башмаки, сталкивает ее в воду.

— Что ты делаешь?

— Залезай скорее! — торопит она. — Я сама буду грести. Ты просто сиди и ничего не делай.

— Это твоя лодка?

— Нет, конечно.

Я забираюсь в лодку. Кит вставляет весла в уключины и выгребает в пролив, где встречаются воды реки Мерримак и Атлантического океана. Волна сегодня не слишком сильная, но из-за дождя на воде почти никого нет. Кроме того, у неба такой вид, будто вот-вот может налететь ураган.

— Куда мы плывем? — спрашиваю я.

— Туда, — говорит Кит, показывая на какую-то точку на дальнем берегу реки.

— В Нью-Гемпшир? — пробую угадать я.

— Глупый! — смеется она. — Это еще Массачусетс.

— Знаешь, я ведь не очень хорошо плаваю, — говорю я и улыбаюсь, чтобы скрыть тревогу.

— Не волнуйся, все будет в порядке.

Она гребет против течения реки и отлива, и лодка продвигается медленно. Кит приходится прилагать все силы, чтобы нас не вынесло обратно в океан.

— Давай я немного погребу, — предлагаю я.

— О'кей, — соглашается она.

Со многими предосторожностями мы меняемся местами, и я берусь за весла. Кит сидит теперь на корме, мокрая, улыбающаяся, влажные волосы прилипли к разгоряченному лбу. Настоящая наяда или рыбачка — изящная, естественная, озорная. Волны то и дело перехлестывают через планширь, потом нас раскачивает проходящий мимо катер Береговой охраны, но мы все же оказываемся на середине пролива. Теперь уже нет разницы, плыть вперед или поворачивать назад, и я гребу дальше. Отлив пытается утащить нас с собой, и, приноравливаясь к нему, я сильнее налегаю на левое весло.