Клан быка
Шрифт:
Ветер на миг затих, и стал слышен далекий гул машины. Вот-вот из-за дюн вылетит и вторая машина с теми четырьмя. А Даня тащит к краю плато, забирая им навстречу, – словно специально…
– Сюда, сюда! – замахал рукой Кэп. – Быстрее! Сам он мотал в воздухе одним из шестов. С каждым рывком ткань на вершине шеста разматывалась, разматывалась… Не шест это, а штандарт, и даже с золотым шитьем. На белоснежном шелке все тот же черный череп, пробитый молниями. А в уголке флага, как символ метрополии на флаге колонии, – стилизованная голова быка со стальными рогами и броневыми наростами на лбу и на скулах. Словно кто-то напялил на морду быка рыцарский шлем.
Кэп воткнул древко в песок, а ветерок подхватил знамя и затрепал его. Веселый Роджер то подмигивал, то ухмылялся. А Кэп уже возился со следующими шестами – с двумя сразу. Это оказались не знамена, а растяжка, натянутая на два древка.
Даня притащил прямо к Кэпу и наконец-то остановился.
Леха оглянулся назад. Джип каперов стоит недалеко, но с этого места не видно, валуны укрыли «хамми». Словно и нет его.
Даня подтолкнул Леху в круп, разворачивая.
– Между знаменами, прошу вас!
Теперь, когда беготня и спешка остались позади, у него прорезалась шутливая вежливость. Леха вздохнул – черт возьми, что они задумали-то?… – но послушно повернулся. Теперь с одной стороны – Даня и штандарт клана. С другой – Кэп и еще два древка, между ними растяжка. Леха задрал морду.
«Property of Privateers. All rights reserved», – значилось черными готическими буквами на белоснежном шелке. Чуть ниже – красный круг, внутри него растопыренная ладонь, перечеркнутая красной же полосой.
Из-за дюн вынырнул джип с трясущимися за ветровым стеклом четырьмя касками. Увидели все это – и водитель дал по тормозам. Джип развернуло боком. Чуть не перевернувшись, машина юзом съехала по склону и встала.
Люди внутри – в одинаковом голубоватом камуфляже. Таком знакомом…
Опять их черт принес! Да еще четверо на этот раз…
– Сейчас нас будут убивать, – уголком рта сказал Даня. Все остальное в нем – и радостное лицо, и поза (поставил ногу на камень и упер приклад «калаша» в бедро) – выглядит так, будто позирует для праздничной фотографии.
– Не пугай зверушку, – так же уголком рта отозвался Кэп. – Посмотри, и так уже дрожит…
Кэп представлял собой точную копию Даньки. Такая же бравурная поза и такая же сияющая физиономия, словно из-за дюны не принесло четырех охотников при полном боекомплекте, а прибежала толпа прелестных поклонниц, парочка из которых и в реале ничего себе.
– Господин Юпитер в камуфляже! – все так же уголком рта позвал Кэп Леху. – Я вполне серьезен. Прошу вас, голову выше! И, если не трудно, скажите «chee-es». Леха фыркнул. Остряки, чтоб их!
Ноги в коленках и в самом деле малость подрагивали…
А Кэп почти лениво сунул руку в нагрудный карман, потом поднял над головой. Ветер развил белоснежный платок.
Даня тоже поднял над головой свободную руку, сжатую в кулак. Разогнул указательный палец. Подержал секунды три, показывая его мужикам в машине. Разжал кулак и пару раз махнул рукой к себе, призывая подойти.
В джипе переглянулись. Заговорили, но сильный ветер уносил слова на восток и шумел в ушах.
Наконец тот, что сидел рядом с водителем, выпрыгнул из машины, бросил автомат на сиденье и медленно пошел навстречу.
Двое с задних сидений выпрыгнули из машины и спрятались за джипом. Только края касок выглядывают да дула автоматов.
Парламентер подошел и остановился. Мрачный и хмурый. Брови вытянулись в одну линию, словно край каски на лбу раздвоился.
– Слушай, Кэп, я не пойму: что происходит?
– А что происходит? – Кэп был сама вежливость.
– Ах, ты не знаешь? Ну, тогда я объясню. Вот тут, – парламентер кивнул на Леху, – стоят штуки полторы «бакинских»… Возобновляемые, – со значением сказал он. – Бери – не хочу. Но вы сами не пользуетесь и другим не даете!
Кэп и Даня словно по команде помрачнели.
– Сударь! – сказал Даня с самым траурным выражением лица. – Когда речь идет о чести клана, торг неуместен!
– Да, я попросил бы вас выбирать выражения, милейший, – подчеркнуто вежливо заметил Кэп. Дернул подбородком на штандарт над своей головой, где в уголке, словно значок метрополии, сверкала серебряным шитьем бычья голова. – Это не «тут стоит», это тотемный знак нашего клана. Наш талисман. Sapienti sat.
Парламентер рассмеялся. Не очень-то весело.
– Слушайте, вы всерьез все это?…
– А что? – помрачнел Даня. Поглядел на Леху, словно в первый раз увидел. Оглядел от кончика носа до кисточки хвоста, и обратно. Увиденным остался доволен и с театральной угрозой поглядел на парламентера: – Наша зверюшка не нравится?
Чужак раздраженно нахмурился, разглядывая каперов… и на всякий случай улыбнулся:
– Нет, зверюшка хорошая, но… А где Молчун?
Кэп вежливо улыбнулся:
– Молчун там, где и должен быть. Сразу за прицелом. Парламентер еще раз окинул взглядом валуны, но, конечно, никакого Молчуна там не нашел.
– Ребят… – еще раз примирительно начал он, будто уговаривал упрямого малыша, но Кэп перебил:
– Миш, ты знаешь, мы своих предпочитаем не отстреливать. Не заставляй нас идти против своих принципов, хорошо? Мы были бы тебе крайне признательны.
Парламентер помрачнел:
– А если я переговорю с остальными?
– На тему? – уточнил Кэп.
– На тему, что один клан стал слишком часто чудить и слишком много воображать. Мешая жить остальным.
– Мм… Боюсь, это будет затруднительно.