Чтение онлайн

Ольга Андреевна прервала мои размышления о судьбе школьника.

– Вот он! – взволнованно сказала она, тыча пальцем в боковое стекло.

На сей раз я не стал резко давить на педаль тормоза, а начал постепенно сбрасывать скорость, переходя на низшие передачи. В итоге мы отъехали от джипа на приличное расстояние. Пришлось давать задний ход.

– Не вижу, где он? – спросил я.

– Там, в кустах!

В темноте, меж стволов деревьев, словно черный парус, торчала поднятая вертикально крышка капота.

Я вывернул руль до упора и еще немного отъехал назад, чтобы свет фар падал прямо на джип. Теперь можно было увидеть обгоревший кузов без стекол с распахнутыми настежь дверцами.

– Наверное, милиция стащила его с дороги в лес, чтобы не загораживал проезд, – предположил я.

Ольга Андреевна молчала, со странным выражением на лице глядя на то, что осталось от машины. Я сказал, что, должно быть, взорвался бензобак, коль джип так сильно обгорел, но учительница, похоже, не услышала моих слов. Она открыла дверцу, вышла наружу и, не отрывая взгляда от черного кузова, пошла к нему через заросли. Я включил дальний свет, чтобы место драмы было лучше освещено, и тоже вышел из машины.

Учительница приблизилась к джипу и замерла перед ним, словно вдова у могилы мужа. Я заметил, как она непроизвольно провела ладонью по лицу, словно желая привести себя в чувство после потрясения. Я не ожидал, что она заинтересуется сгоревшей машиной, и уж тем более не мог предположить, что она так странно отреагирует, когда увидит ее.

Ступая по мокрой рыхлой земле, заваленной мшистыми гнилушками, я приблизился к учительнице. Она вдруг пошла вокруг машины, задев меня плечом, как если бы я был деревом. Похоже, зрелище настолько заворожило ее, что она забыла о моем существовании и перестала видеть меня.

Остановившись перед поднятой крышкой капота, она опустилась на корточки. Сильный боковой свет фар мешал ей, и она прикрыла глаза ладонью. Было похоже, что она отдает честь сгоревшей машине. Не знаю, что она увидела там, возможно, номерной знак, но учительница тотчас выпрямилась и тихо прошептала: «Господи, что же это…» Какое-то открытие сильно озаботило ее. Пребывая в глубокой задумчивости, она прошла мимо меня, встала рядом с «жигулем» и замерла, глядя в темный лес.

Надо быть полным идиотом, чтобы не понять одной истины: Ольге Андреевне эта машина была знакома. Во всяком случае, она когда-то слышала о ней.

Я тоже вернулся к «жигулю».

– Судя по его положению, он ехал из Кажмы, – сказал я и стал протирать тряпкой заляпанное стекло.

– Что? – вздрогнув, переспросила Ольга Андреевна и повернулась ко мне. – Вы что-то сказали?

– Наверное, этот джип вам знаком?

– Мне? – с излишним удивлением сказала она. – С чего вы взяли? Откуда мне может быть знаком этот джип? Я, как и вы, вижу его первый раз в жизни! У вас странные вопросы. Знаком ли мне этот джип… На свете тысячи джипов! Я просто… Просто на меня это произвело удручающее впечатление. Дорогая машина. Еще недавно водитель и пассажир сидели в теплом салоне, строили планы на вечер… А теперь обгоревшие останки этой машины лежат в мокром лесу, и скоро сквозь них прорастет трава…

Я старался поймать взгляд учительницы, но он все время ускользал от меня.

– А почему вы сказали, что они строили планы на вечер? Почему именно на вечер? Вы же не знаете, когда это произошло?

– Я сказала «на вечер»? – нахмурившись, произнесла Ольга Андреевна и пожала плечами. – Что на ум пришло, то и сказала. С таким же успехом я могла сказать «строили планы на утро» или «на всю оставшуюся жизнь». Чего вы цепляетесь к словам?

Я оставил ее замечание без ответа и, подняв голову, посмотрел на сверкающие тонким льдом ветви дерева, под которым покоился джип.

– Я ошибся, – произнес я. – Милиция не стаскивала его с дороги. Он сам съехал с нее и потом уже загорелся. Видите, как подкоптились сучья над ним?

– Какой вы наблюдательный, – сказала Ольга Андреевна, то ли желая похвалить, то ли с сарказмом. – Трудно поверить, что вы журналист.

– Журналист, к вашему сведению, должен быть наблюдательным, – возразил я.

Загудел вентилятор. «Жигуль» перегревался. Пора было ехать.

Мы сели. Весь недолгий путь до водонапорной башни Ольга Андреевна не проронила ни слова и, явно скрывая от меня свое встревоженное лицо, все время смотрела в боковое окошко.

Башня была похожа на фрагмент средневековой крепости. Это была массивная конструкция, устремленная в небо подобно межконтинентальной ракете. Могучие стены башни были сложены из больших темных булыжников; вверху они расширялись бутоном, образуя каменный полый цилиндр со множеством узких окошек, напоминающих бойницы. Сверху башня была прикрыта пологой круглой крышей с ребрами-лучами, похожей на японский зонтик.

Будь я богатым человеком, я бы сделал из этой башни экзотический ресторан.

– Она обслуживала институт и уже давно не работает, – сказала Ольга Андреевна. – Впечатляет, правда? Обратите внимание – северная часть башни покрыта мхом. На самый верх можно взобраться по металлическим скобам. Это, конечно, опасно, но наши мальчишки все равно лазают туда…

Учительница рассказывала про водонапорную башню с таким вдохновением, как если бы она была экскурсоводом, а перед нами возвышалась башня Эйфеля. Впрочем, меня больше интересовал мрачный бастион химического института, и я, напрягая глаза, всматривался в темный контур глухого кирпичного забора.

– Если не ошибаюсь, вот там, чуть правее дерева, ворота? – спросил я.

– Что? Ворота? – переспросила Ольга Андреевна. Она не сразу поняла, о каких воротах я говорю, потому как с увлечением рассказывала мне о пожаре, который вспыхнул три года назад на самой макушке башни, и горела она подобно олимпийскому огню.

Я развернулся и подогнал машину едва ли не вплотную к башне. Здесь, в кромешной тьме, «жигуль» вряд ли кто мог увидеть.

– Я предлагаю вам немного прогуляться, – сказал я, опуская ключи зажигания в карман.