Чтение онлайн

Вот тогда-то бы, после таких слов, всё окончательное и произошло. Всё порасставилось по своим местам. Просто по факту звучания именно таких звуков и в таком именно кодовом сочетании всё и должно было произойти, фактически и резко обвалиться. Такая вот генеральная аудиовизуалка, венчающая всё, а точнее удавливающая. Потому что не в самом смысле слов тут была, разумеется, суть. Впрочем, как всегда. Она состояла в заданно нейтральном звуковом, фонетическом коде сетапа, который мог быть облечён и в любую другую звуковую, фонетическую последовательность. Потому что всё-таки именно этой фразой про последний шанс судьбы фантастически умный злыдень Савва Городецкий, для этой цели прознавший даже про этот любимый анекдот отца, закодировал сигнал ко всеобщей атаке всех против всех. А также отмашку к старту заключительной стадии своего замечательнейшего эксперимента по выведению Кластера. В принципе, к завершению непосредственно самой реакции управляемого сверхчеловекосинтеза – всего кластерогенеза.

Однако там, в полуподвале, столь нужный и строго рассчитанный кризис так и не произошёл, во всяком случае, в должном виде. Вместо необходимого исходника на следующий уровень внезапно выдвинулась совсем другая фигура. Вторая чистая линия, без которой гетерозис, родовой процесс Кластера состояться никак не мог.

Чистые линии, аллели доминантных свойств обоих полюсов человечества, унтерменшей и юберменшей, как сейчас говорят, короткоживущих (наиболее яркие здесь конечно бомжи) и долгоживущие должны сейчас сойтись и взметнуть пик гетерозиса, экстраординарной гибридной силы. Она тем станет сильнее и могущественней, чем чище окажутся исходники, чем тщательнее их генотипы выскребли психогенетики, прежде чем свести воедино и столкнуть.

Об этом сверх-замысле глобального эксперимента истекающего времени до поры до времени никто не знал. Никто. Пока не прошёл код последнего сетапа. Финишная кодовая команда должна была попасть в единственную точку схождения момента глобальной равновесности мёртвых-живых и пика социального напряжения на Ближней заставе. Она должна была целиком совместиться с нею, срастись, генерализоваться и тут же вызвать морфогенетический Резонанс, спонтанную, цепную реакцию расщепления и обрушения человеческой природы до нуля, до исходной позиции. Благодаря чему и дать старт с неё совсем иной эволюции на базе данного биологического вида – сверхчеловечества.

Тогда-то и она примчалась, запыхавшись – та самая порождающая кульминация. Как и положено было по сценарию. По нему Апокалипсис вот-вот разразится, но лишь когда Тот свёт начнёт перехлёстываться со светом Этим. Короткоживущий с долгоживущим. Сверхубогий и никакой со сверхнаглым, сверх-преуспевающим да ещё каким. Но не раньше.

Оба гигантских потока станут сходиться поначалу со стыков в стык. 3атем края обоих миров, сойдясь внахлёст, сведутся в одну гладь. Точнее, в совместную, уже неразделимую рябь. Потому что там, что тут всё окажется чётко поровну. Вперемешку мёртвые и живые, вот как сейчас в этом слоёном пироге! Когда никогда не различить! Где ещё живой, а где давно сбежал.

Так что покамест сидим-с. Ждём-с распечатки допуска. Ибо сами туда же намыливаемся.

Глава 58. Козлёночек и Синеглазка

С пацанчиком тем звёздным примерно так оно всё и закончилось. Хотя внешне – схлопнулось всё как обычно и круги за спиной не разошлись, то есть, как и не было ничего. Поэтому сразу даже не понять, а что было-то, может оно в принципе и не начиналось?! Все не до конца продуманные рокировки между мирами обычно так и заканчиваются. От перемены мест слагаемых сумма никогда не меняется. Как ни уговаривай, упрётся и останется стоять на своём.

Роковые поминки по незадачливому мальцу начались с того, что со своим рабочим стаканом встал в мечтах могутный, а на самом деле от любого дуновения качающийся бомжара Норкин и опять, как дурной воздух, стравил анекдот про гнусный дельтаплан, теперь обнаглевший и в открытую питающийся людьми. Про пописать последний раз, но как следует, хотя бы как доцент последний раз делал, конечно, тоже вспомнил, а как же. Без этого теперь тоже никуда. С оным делом и раньше всегда вот так бывало – идёшь и думаешь, а вдруг в последний раз?! Теперь вот обязательно думаешь: надо же сделать так, чтобы весь мир запомнил, хоть какой-то след после себя оставить, а то как будто и не хаживал сюда никогда. Чтобы там наверху дико восхитились и сказали: «Ух ты! А ну-ка повтори, сволочь!». Бомжики вновь понимающе выслушали его, очередной раз, как в первый, которого всегда достаточно, заразительно посмеялись, по-прежнему тупо не подозревая, над чем остальные-то бараны опять смеются. Затем дружно, не чокаясь, выпили. Тоже как в последний раз, а лучше бы в самый-самый первый.

Последняя надежда Земли, жидко эшелонированная оборона бомжиков перед натиском всемогущей инопланетной заразы, оказывается, пока не рухнула. Однако и не совсем стояла. Мягкой становилась, податливой, гнулась по-всякому. Немного потрескивала по слегка расходящимся швам, а всё равно держалась. Чёрные дельтапланы, каркая, кружили над нею, выхватывали некоторых бомжиков – свой излюбленный деликатес, свой чёрный хлебушек – и уносили куда подальше, к глюкам на полизание. Но оставшиеся держались из последних сил. Денег как всегда не было, а они всё равно держались. Гвозди бы делать из этих людей!

Только они, единственные на этой планете, ещё знали, что подозрительно легко, в беспамятстве и без спросу даденая жизнь и вправду такая вещь, к которой никогда нельзя относиться серьёзно. Вообще нигде и ни при каких обстоятельствах! Она действительно всего лишь зрелищная видимость, шоу залётных каскадёров и больше ничего! Поэтому никогда не стоило да и не стоит того, чтобы очень уж стараться жить лишь бы жить. Во всяком случае, целиком и полностью всерьёз. Лучше именно так – с широко закрытыми глазами! Всегда с отрешённой, полусонной мордой лица. Отрадно спать, отрадно камнем быть! Сюда, в эту жизнь, как в западню, всегда заманивали. Придумывали одну «замануху» покруче другой! Но почему?! Но для чего? Не для добра же?! А для того и потому, что жертву заманивают обычно только чтобы просто выдоить, а потом забить, ободрать, а шкурку себе забрать.

Однако бывает ещё и вот так, как сейчас и как с ними, когда заставляют ещё и долго-долго помучиться напоследок. Кому-то там, может быть, как раз на Центральном Облаке Вселенной, это очень и очень надо. Неким особой важности живодёрам. Скорее всего, там питаются ещё и человеческими мучениями, как предупреждал великий мистик Даниил Андреев. Существуют в том божьем пропитании первые блюда, наваристые, а есть и вторые, мясные, с подливкой. На десерт последние соки из предсмертных мук выжимают. Так что люди очень важное звено в пищевой пирамиде вселенной. Во всех учебниках по общественному животноводству про это так и написано, не дадут соврать.

Иначе бы столь несовершенные и обречённые существа, как люди, с завидным постоянством не появлялись на этой планете, с дурна ума не радовались этой самой жизни, чёрт бы её побрал насовсем. Иначе бы не рвались в смертное мученичество, словно бы им там кто-то мёдом помазал. Впрочем, мученичество – единственный способ прославиться, не имея никаких способностей. Ни за одним из великомучеников не стоят его великие труды, эпохальные интеллектуальные свершения. Они просто с кайфом и очень впечатляюще страдали. Есть такая профессия, боженьку защищать. Становились образцом давно прилипшего императива: «Бог терпел и нам велел!».