Чтение онлайн

— Приводи хоть батальон молодых девчонок! — весело засмеялся бизнесмен. — Всех приму!

Было видно, что настроение у хозяина дома в связи с приездом отца было хорошее. И вообще, в последнее время клептоману было более комфортно в стенах родного дома, рядом с близкими людьми, нежели в многолюдном офисе компании. К тому же, на работе в последнее время он часто бывал несдержан, и даже груб. Федор понимал это сам, старался себя контролировать. Иногда это получалось, иногда — нет. Но это было на службе, сейчас же приехал его отец вместе с очаровательной рыжеволосой девушкой и Куравлев искренне этому радовался.

Лиса немного покраснела, а Алевтина с укором посмотрела на мужа. Тот откашлялся, принял серьезный вид:

— Да не проблема, папа! Места полно! Вон, дом гостевой пустой стоит. У нас здесь, наверху, две комнаты свободны. Ты, пап, наверняка же опять в бане обитать будешь?

— Да. Я в дереве жить хочу. У печки. Так чтобы на дровишки, горящие в очаге посмотреть. Чтобы никто не беспокоил по вечерам. Я хоть и человек общительный, но хочу побыть один иногда. Ты же меня знаешь, сына.

— Я так и думал. Там уже все подготовлено твоему приезду. А вы Светлана, где бы хотели остановиться? У нас есть гостевой домик свободный, — Федор указал пальцем на отдельно стоящее двухэтажное здание. — Также у нас здесь, в доме, есть две свободные комнаты наверху. Комнаты с видом на сад. Или в гостевом домике желаете?

— Мне все равно, в принципе, как вам будет удобно, — скромно пробормотала Светлана.

— Хотя наверху, наверное, будет получше! Мне-то комнаты «выше крыши» хватит. Я лучше к людям поближе буду! Если вы не возражаете.

— Отлично! Вот все и решили. Алевтина! Проводи нашу юную гостю в ее комнату, а я батю в баню сопровожу. Пусть отдохнут после дороги. Кому нужен душ, ванна, пожалуйста, не стесняйтесь. Особенно это вас касается, юная леди! — обратился к Лисе Куравлев-младший.

— Мы уж без тебя разберемся, как девочка с девочкой, а ты — мальчик, и нам не мешай! — остудила пыл мужа супруга. Хозяин дома кивнул головой и громко объявил:

— Спасибо, что приехали! Сегодня будем шашлык жарить, пить вино, коньяк, играть в шахматы и теннис. Вон там! — мужчина указал рукой в направлении теннисного корта, обнесенного высокой сеткой. — Папаня молодец, что ты до нас добрался! Спасибо! Повторю еще раз. Пусть занудно, но повторю.

— А Артемка когда с соревнований приехать должон? — поинтересовался дед.

— Я ж тебе говорил по телефону, что через пять дней. Забыл что-ли?

— Ох…Точно, говорил. Слушай, Федя, что ты меня сейчас мурыжишь?! Дай нам со Светой хоть чайку попить с дороги!

— Точно! Налетел коршуном! — поддержала Петра Степановича Алевтина. — Охолони!

— Алевтина! Приглашай нас за стол! Батя приехал! — радостно спохватился гостеприимный хозяин дома.

Спустя несколько часов, уже ближе к вечеру, Петр Степанович на вопрос Федора о том, кто такая Снежана, и что с ней произошло, просто попросил Алевтину и своего сына не расспрашивать пока ни его, ни Светлану по этому вопросу. Он только сказал, что эта девушка хороший человек и этого для семейства было самой лучшей рекомендацией.

— Да не вопрос, батя! — спокойно согласился Куравлев-младший. — Раз ты говоришь, что она хороший человек, то она точно хороший человек!

Больше никто и не задавал вопросы, откуда эта девушка и чья она подруга или родственница. А вот когда Лиса отлучилась поиграть на корте в стеночку в новеньком спортивном костюме и кроссовках, любезно предоставленных женой сына, Петр Степанович спросил Алевтину:

— Ну, а этот охламон, — указал он на известного в туристических кругах Москвы бизнесмена, — все еще озорничает с шоколадками в магазине?

Взрослый мужик Федор Куравлев поморщился, услышав, сей нелицеприятный для него вопрос, а женщина щелкнула звонко языком. Они втроем сидели в беседке в саду, пили чай с коньяком и ели мороженое. Алевтина продолжала молча смотреть на пенсионера, последний качнул понимающе головой и повернулся к сыну:

— А ну-ка, Федька, иди, погуляй! Нам с Алевтиной поговорить надо наедине.

Дедуля не стал скрывать тему предстоящего разговора и честно добавил:

— Про тебя будет разговор, про тебя, Федор!

Куравлев-младший остался недовольным тем, что его поведение будут обсуждать без его присутствия. Но папаня еще раз спокойно попросил:

— Иди, погуляй, сынок! Иди! Ты же все равно нам не дашь переговорить спокойно. Будешь перебивать, встревать в разговор, объяснять и ворчать на нас. Мы самые тебе близкие люди. Вот посему, дай нам потолковать наедине. Мне важна информация, а не эмоции!

Когда бизнесмен нехотя, но послушно, покинул беседку и направился с двумя бокалами и бутылкой дорого коньяка в сторону теннисного корта, ветеран правоохранительных органов повернулся к Алевтине и попросил коротко и без обиняков:

— Ну, рассказывай, дочка, про этот срам с шоколадками и блестящими безделушками в магазинах!

Следует сказать, что характер у Куравлева Федора, как начальник, после эпизода в супермаркете «Радость покупки» в Костроме изменился. Первыми это заметили подчиненные, в семье же он старался быть таким же мягким и деликатным, как и раньше. Он чувствовал, что с одной стороны у него произошли хорошие изменения: он перестал красть из магазинов. С другой стороны, он стал ощущать некое напряжение в своей психике, сначала незаметное, но постепенно усиливающееся. Как будто ему чего-то не хватает, как будто его лишили чего-то важного в жизни. Первый звоночек, отражающий изменения в его поведении прозвучал, когда в его кабинет зашла сотрудница рекламного отдела Елена Малиновская. В этот момент хозяин кабинета сидел в мрачном расположении духа. Причем, это выражение мрачности отчетливо запечатлелось на его лице. Обычно, опытные сотрудники по внешнему виду и выражению лица начальства без проблем определяют, подходящее ли время беспокоить шефа, или лучше обождать. Елена Малиновская была еще неопытной «неоперившейся птицей» в этих тонкостях.

— Федор Петрович! А можно я сегодня уйду пораньше с работы? После обеда. А то у меня зуб болит.

Руководитель угрюмо посмотрел на подчиненную.

— Зубки болят? — переспросил он с некоторым ехидством.

— Да, — просто ответила Малиновская. — Я вчера, знаете ли, жевала варено-копченую грудинку, а она попалась твердая, как подошва. Так вот, жевала я ее, жевала, а пломба это не перенесла и выскочила. Такие вот дела печальные итоги, Федор Петрович.

— И что, сильно зубы болят после поедания грудинки?