Чтение онлайн

Оптимистов стоял, сощурившись, упираясь ладонями в колени, и, уже более размеренно, активно дышал. Потом неожиданно попросил девушку:

— Светлана! Я знаю, у тебя дар есть людям помогать! Помоги мне бросить курить! Очень тебя прошу!

Лиса некоторое время глазела на газетчика, а после удивилась:

— Да как же это я могу помочь вам бросить курить, Михаил?! Тут ваша сила воли нужна, а не моя!

— А вот так: сделай мне сеанс внушения! На отвращение к сигаретам. Я люблю курить, а ты внуши мне, что табак — это мерзость для меня. Отвратная гадость, от которой тошнит и выворачивает наизнанку!

— Вы хотите, чтобы я провела сеанс гипноза? — громко озадачилась Стриж.

— Именно так! Хочу сеанс внушения!

Оба итальянца блестяще говорили по-русски и невольно слышали этот разговор. Они стали подходить к сетке и, приблизившись вплотную, один из них — Массимо, заинтересованно спросил:

— Сеньорита владеет гипноз? Как доктор Эриксон?

— Нет! Не владею! — как-то неуверенно ответила Лиса. — Я только боль умею у человека снимать. Да и то, не всегда получается.

Было видно, что иностранец немного разочаровался. Но наш русский журналист, газетчик Михаил Оптимистов не сдавался:

— А вы, Светлана, пробовали когда-нибудь делать целенаправленное внушение?

— Да нет, не делала. Я и не знаю, как это делается!

— А вы попробуйте! Я уверен, у вас получится! Просто Федька рассказал мне о сцене у оперного театра в «Лексусе». Сами понимаете, такое очень запоминается и, естественно, обсуждается!

— Ничего сверхъестественного в этой сцене не было! Петру Степановичу стало плохо, а я просто облегчила его страдания.

— Вот-вот! Это потому, — с жаром объяснял журналист, — что вы смогли мыслями проникнуть в центр боли в мозгу деда. Хотите вы того, или нет, но именно внушением вы избавили его от мучений. Теперь я прошу вас провести эксперимент со мной. Я буду вашим подопытным кроликом. По собственному желанию.

— Но я не умею проводить сеансы гипноза!

— А что тут уметь?! Если есть дар, то техника не так уж и важна. Вы просто попытаетесь вложить в мой мозг мысль, что сигарета, табак, не доставляют мне больше ни малейшего удовольствия! Что они мне омерзительны, что если я закурю, то меня будет выворачивать наизнанку! Вы можете добираться до центров регуляции болевых ощущений. Значит, вы доберетесь и до центров регуляции поведения! Я в этом уверен!

Светлана Стриж в некоторой растерянности посмотрела по сторонам, встретилась взглядом с Массимо. Иностранец, слышавший весь диалог, белозубо улыбнулся и уверенно сделал комплимент, от которого Семен Логинов в углу корта поморщился.

— Сеньорита Светлана — уникальная девушка! Особенная! Массимо это сразу видел! У вас получится, попробуйте!

— Вот-вот! Просто попробуйте! — подхватил газетчик. — Ставьте на мне этот опыт, так сказать. Меня же еще толкает на это и чисто журналистское любопытство! Это будет отличный материал для газеты, для читателей, в случае успеха. Если же удачи не будет, то на «нет» и суда нет. Так вы попробуете помочь, Светлана?

Девушка взяла бутылку минеральной воды со столика, промочила горло, мужчины терпеливо ждали ответа.

— Что ж, попробуем! — согласилась Стриж. — Но я ничего не обещаю! И потом, вмешательство в мозг со стороны — всегда небезопасно!

— Это если речь о черном деле. К тому же я сам вызвался в добровольцы. Вокруг полно свидетелей!- шутливо обвел руками вокруг себя главный редактор газеты «Светлый путь».

— Хорошо! Попробуем! — прекратила разговор юная теннисистка и, поблагодарив всех за игру, отправилась в душ.

Итальянцам в доме Куравлевых выделили дальнюю комнату. Они, когда приезжали в гости к Куравлевым, всегда оставались ночевать. Пили итальянское вино, с удовольствием трескали русские пельмени домашнего приготовления, купались в бассейне, играли в теннис. Вечером передвигали шахматы. Но в этот раз чужеземцы нашли себе другое занятие: уселись играть в карты. Директор туристической фирмы северной столицы «ВояжТур Петербург» Станислав Калинин наблюдал за гостями. Он увидел, как Семен Логинов вынес во двор мольберт, разложил краски. Ребята — Тимур и Артем, притащили из дома маленький столик, на который поставили пузатую, расписанную в стиле «Гжель» вазу, поместили туда букет из нескольких видов садовых цветов, срезанный хозяйкой дома специально для будущей картины. С кухни они же доставили разные фрукты: крупные яблоки с красными боками, пушистые киви, тяжелую гроздь винограда, связку бананов, ребристую карамболь и округлые пепино. Все это разложили вокруг вазы с букетом ярким, разноцветным. Получилось необычайно сочно, а смесь аромата свежесрезанных цветов с запахами экзотических фруктов заставляла пацанов постоянно подбегать к столику и вдыхать полученную смесь. Алевтина Куравлева и Евгения Оптимистова тоже отметили красоту цветов с фруктами. Обратили внимание на стиль, как это все было выложено, и тоже с удовольствием смотрели на получившееся очарование.

Семен достаточно быстро набросал на холсте натюрморт из цветов, вазы и фруктов.

Женщины и двое детей интересовались процессом создания картины, а мужчины в это время потягивали пиво на веранде.

Калинин с веранды дома наблюдал за двором. Он видел сидящего на складном маленьком стульчике молодого художника Семена Логинова, видел, что тот рисует, и подметил интерес, который проявляли женщины и дети к творению парня. Когда Логинов окончил свою работу, снял ее с мольберта и представил ее на более близкое рассмотрение зрителям, Станислав тоже захотел взглянуть на плод творчества Семена. Петербуржец неспешно направился к группе почитателей таланта молодого художника и, когда подошел вплотную, попросил Логинова:

— Вы позволите мне взглянуть на вашу работу, молодой человек?

Недавний еще «оборотень по заданию редакции» кивнул головой и передал бизнесмену натюрморт. Калинин, поправив очки на носу, внимательно рассмотрел работу. Спустя пару минут мужчина констатировал про себя: «Здорово! Просто здорово! Такая сочность, такая живость изображения! Плюс легкий налет старинной школы рисования! Так и хочется поднести нарисованные цветы на холсте к лицу и понюхать. Такое ощущение, что парню удалось передать даже запах свежесрезанного букета!»

— Молодой человек, — обратился Калинин к автору натюрморта. — А могу ли я попросить вас нарисовать мой портрет? То есть, не цветы и фрукты на подставке, что получились у вас просто удивительными, а мое конкретное лицо? Ой, извините, я забыл о вашей неожиданной немоте.

Логинов взял в руку карандаш, достал из нагрудного кармана блокнот, вырвал листок и начертал ответ, который передал Станиславу. Калинин взял сообщение, ознакомился с ним и кивнул головой.

Светлана Стриж торопливо вышагивала в кабинете Куравлева, разминая пальцы рук. В ее суетливости, нервозном поведении, чувствовалась определенная неуверенность. В двух креслах сидели Оптимистов и Куравлев, итальянец Массимо расположился у окна на тумбочке, а его соотечественник Микеле за компьютером стучал по клавиатуре с итальянским шрифтом, которую всегда возил с собой. Яркий солнечный свет второй половины дня рассекал воздух помещения игривыми лучиками. Михаил расстегнул ворот рубашки с коротким рукавом, выложил на стол пачку сигарет и зажигалку.